до ног, и велели сесть за маленький столик. Десятки лакеев, солдат, монахов, врачей, астрологов и провидцев засыпали меня вопросами, три часа вопросов, в
основном бессмысленных, в то время как одна рабыня совала мне под нос шоколад, а другая мыла ноги. Затем ввели принца Мисога, слепого сына Е. П., и усадили
рядом со мной. Он потрогал мое лицо:
— Вы подпишете и поклянетесь выполнить это предприятие? — спросил он.
— Я подпишу и поклянусь, Ваше величество, полностью соблюдать наше
соглашение.
Затем он щелкнул пальцами, комната опустела, и перед нами развернули
свиток — свиток, который превратит эту империю в пепел, отец, если его
содержание станет известно. И я расписался над своим напечатанным именем.
После этого мы встали, принц схватил меня за руку, мы вышли из гостиной
через боковую дверь и вошли в коридор, левая стена которого вела в более
просторное пространство мимо расписных колонн. «Вы можете взглянуть на Трон, если хотите», — сказал он, и я увидел, что этот зал на самом деле был длинным
балконом, с которого открывался вид на чудо Аметриновых Палат с огромным
сверкающим креслом на красном возвышении, стоящем в бассейне света. Трон был
пуст: свечи в два человеческих роста горели в полном безмолвии, и только
императорская гвардия ходила в их свете.
Потом я услышал шаги в конце коридора. Восемь уродливых мужланов, похожих на вооруженных кабанов, мерным шагом шли ко мне, гремя кольчугами, за ними следовали два других принца и шут, у которого текли слюни. После них
пришел сам Магад. Я опустился на колени и склонил голову. Люди проходили
вокруг меня, двери открывались и с грохотом закрывались, а затем Его Величество
коснулся моего плеча и велел мне встать.
Он старше, чем принято думать. Его тело располнело, у него пожелтевшие
глаза курильщика смерти, и какая-то болезнь оставила красные рубцы на его шее. Я
видел зеленый драгоценный камень у него на пальце: по слухам, Магад I забрал его
у убитого жреца Мзитрина. Он изучал меня, как вы могли бы изучать дорогую
лошадь. Шут держал трубку Императора, время от времени посасывая ее сам с
112
-
113-
неприятным чавканьем.
— Вы будете обедать с моими сыновьями, капитан, — сказал Магад. — Вы
любите вымоченных в бренди перепелов?
Он не говорил ни о чем, кроме еды и охоты, и все же его глаза не переставали
изучать меня. Наконец он многозначительно посмотрел на дверь в конце балкона, глубоко вздохнул и махнул рукой: «Оно там. Идите и посмотрите на него». Затем
он удалился со своей свитой, и, когда я поднялся со второго поклона, принц
подтолкнул меня вперед. Я прошел один по коридору и открыл дверь.
Комната была размером примерно с мою каюту. На стенах горели факелы, и в
их свете я увидел множество больших открытых сундуков. Внутри них — золото.
Невообразимое золото. Идеальные сикли по три унции, стержни и слитки, украшенные печатью Магада. Были также целые сундуки со слоновой костью и
рогом мегроттока, и четыре с красными рубинами — в четыре раза больше моего
веса в кровавых камнях, сэр, умоляю вас поверить; в последнем сундуке был
жемчуг. Одна треть всей имперской казны — так утверждал свиток, и я в этом не
сомневаюсь. Если бы я был не таким мужчиной, как ваш сын, мое бы сердце
ослабело.
— Оно будет доставлено на борт сегодня ночью, — сказал принц, когда я
вернулся, — и наши сто турахов вместе с ним.
— Ваше величество, — осторожно сказал я, — турахи — самые ужасные
воины вашего отца. Даже имперские морские пехотинцы боятся их. Как мне
объяснить их присутствие команде?
— Они будут одеты и экипированы как морпехи — и не более того. Нет ничего
странного в том, чтобы вооружить торговый корабль в этих водах, Роуз. Пираты
кишат в Тиле, как мухи в конюшне.
— Но будут ли они подчиняться капитану судна в чрезвычайной ситуации? От
этого может зависеть выживание корабля, Ваше величество.
— Они будут подчиняться Дреллареку. Дрелларек будет подчиняться вам.
— А Сандор Отт?
— Отт командует шестью шпионами. Вряд ли они должны вас беспокоить, капитан, если вам нечего скрывать от короны.
У меня не было выбора: он был принцем, и с ним нельзя было спорить. Но я
позаботился о том, чтобы он знал лучше, чем мечтать о том, чтобы позволить этим
убийцам избавиться от Нилуса Роуза, когда он станет бесполезен:
— Я ничего буду скрывать от вас, сир: ни своих страхов, ни своих разумных
предосторожностей. Ко второй категории относятся письма, отправленные
несколько месяцев назад определенным людям за пределами империи. В случае
моей безвременной кончины их отправят в течение нескольких лет лордам
Бескоронных Государств и ряду внутренних соперников вашей семьи.
— Где, без сомнения, их бы прочитали с изумлением, — засмеялся слепой. Он
