— Неважно, что я наговорил! — отмахнулся Аурвандил, оживленно подаваясь вперед. — Я извинился. Вот и у меня сразу мысль возникла: с таким редким даром зачем ей прислуживать? У ее ног могла бы быть половина богатств любой столицы! Я, признаться, тоже ушам сначала не поверил, когда услышал. Но этот тембр — его ни с чем не спутаешь. И сопротивляться невозможно. Я вышел из подвала в сад — она там работала, — а вся яблоня в птицах, которые слетелись на ее песню! Она сирена, Ингимар, сомнений нет!
— Поразительно, — пробормотал некромант. — Я уже совсем ничего не понимаю. На кой тогда она здесь? Нет, слушай… — он задумался. — Я ни разу не слышал, как она поет, но, конечно, я тебе доверяю. Однако она ведь ничего не делает, чтобы использовать дар! Они вообще обе из дома только в сад и за покупками выходят.
— Вот именно! — Аурвандил поднял указательный палец. — Я заговорил с ней, мол, так вы сирена, фру, а она перепугалась, будто я ее за воровством застал. Слово за слово, в общем, она нигде не училась. Говорит, родители дали ей обычное образование, а ее, как она считает, слабый дар никто никогда не развивал. И это все происходило в пригороде Лютеции? Серьезно? Ты в это веришь?
— Да ну брось, — недоверчиво сказал некромант. — В Галликуме-то? Там в каждой школе ежемесячные проверки на владение даром. И пусть даже слабый, но все равно ее бы обучали владению. Что-то она не договаривает.
— Вот и я не поверил! — Аурвандил отпил из бокала, поставил его на стол и оперся на колени, подвинувшись к другу. — А еще меня смутили ее движения. Ни намека на ломоту в спине, хотя она долго работала в саду, какую-либо скованность или усталость. Она очень грациозна и легка. А потом я взял ее руку в свою… Ингимар, я клянусь именем матери, это рука юной девушки, не женщины ее возраста. Она сказала, у них в роду у всех так, но этого просто не может быть, чтобы все тело старело, а руки нет! Я видел молодящихся старух, которым долго удавалось сохранять свежесть лица, но с руками почти ничего нельзя сделать, разве что очень дорогостоящая магия. Но такие деньги редко тратят на руки — в первую очередь на лицо, а чтоб руки без лица — это вообще нонсенс! — он победно откинулся на спинку кресла. — Итак, уважаемый дроттин, ваша горничная определенно не та, за кого себя выдает!
Ингимар посопел, вздохнул и наклонил голову.
— Я догадывался, — наконец сказал он. — У меня не было доказательств, а подозрения только насчет кухарки. Потому что она тоже явно не того возраста, которым прикрывается. Я видел, как она по кухне едва ли не прыгала, при этом никаких жалоб на то, что у нее возрастные болячки, нет. Ну и самое главное, с чего у меня закрались подозрения. Ливия заглянула ко мне в кабинет обсудить хозяйственные вопросы, мы разговорились, и она рассмеялась. Понимаешь, Аурвандил, ну не смех это сорокалетней женщины. Так девушки лет двадцати смеются! И зубы у нее… — он пожал плечами. — Никаких возрастных повреждений. Нет, мне достаточно взять ее за руку и прислушаться к ауре, и я назову ее возраст с точностью до месяца, но только что с этим делать? В конце концов, они же ничего плохого не творят.
Аурвандил мрачно хохотнул:
— А мне достаточно подмешать им в чай эликсир правды. И они расскажут не только о своем возрасте. Но… ты прав. Мне, честно говоря, вообще нет никакого дела до их прошлого. Просто азарт проснулся, когда я понял, что она что-то скрывает. Я убедился, что она лжет, а остальное меня не заботит. Они не воровки: хотели бы — они нас уже ограбили бы. Не убийцы — они бы давно нас убили. На нас они видов не имеют — иначе бы не прикидывались старухами. Пусть хранят свои женские тайны. Может, они сбежали от мужей. Может, они зарабатывают на прокорм внебрачным детям. Нет, я, честно говоря, даже знать не хочу.
— Может, они как раз от нас и скрываются, — усмехнулся Ингимар. — Чтобы мы к ним не приставали, — он обиженно фыркнул. — Что им вообще про нас наговорили?! Можно подумать, я кого-то силой заставлял. Да пусть прячутся, если хотят. Или, может, дать им понять, что все в порядке, и они могут спокойно работать без маскарада? Как считаешь?
— Можно подумать, я приставал! — парировал Аурвандил. — Я сижу в святилище и вообще никого не трогаю! Меня, казалось бы, можно не заметить рядом с таким Бальдром, — он усмехнулся, — но нет же, стучат, приходят…
— Но ты ведь такой загадочный, — расхохотался некромант. — Это очень привлекает женщин. — Подумав, он сказал. — Я все-таки поговорю с Ливией и дам ей понять, что все хорошо. Это, наверно, поэтому они всю неделю такие дерганые, — сообразил он. — Боятся разоблачения.
— Да, дергаются? — заинтересованно спросил Аурвандил. — Может, они уж очень хорошенькие?
— Не знаю, — пожал плечами Ингимар. — Я не пытался определить, что из их внешности маскировка, а что нет. Может и хорошенькие. Но что молоденькие, это точно, — он вздохнул. — И вот мой план по найму почтенных пожилых фру провалился. Молодые красотки проникли в дом даже под их личиной.
— Давай, соври мне, что ты против, — Аурвандил улыбался, словно сытый кот.
