— Мне тоже тут нравится, — кивнула Горислава, — даже никто не умер, пока я пела, — она несмело улыбнулась.
Девушки вознесли молитву всем богам, упрашивая их ниспослать забывчивость алхимику, и в какой-то мере боги ответили на их призыв, потому что Аурвандил, докурив трубку и вернувшись к своим эликсирам, действительно выкинул из головы это происшествие на целую неделю. В это неделю Гориславе и Яролике пришлось несладко: они особенно пристально и с особым замиранием сердца всматривались в лицо Ингимара, когда встречали его, но, увидев, что тот не выказывает никакой подозрительности, постепенно начали успокаиваться.
Аурвандилу вспомнилось это совершенно внезапно. Как-то поздним вечером он, испытывая необходимость в передышке, ввалился без стука и приглашения в кабинет друга и упал в одно из кресел, стоявшее напротив массивного резного дубового письменного стола.
— Дай мне что-нибудь, чем можно промочить горло, — заявил он спокойно и буднично, будто этот ритуал повторялся у них каждый вечер.
Ингимар удивленно приподнял бровь, отложил перо, которым он ожесточенно что-то перечеркивал на исписанном листе бумаги.
— Тебе алкоголь? — уточнил он. — Я его только для посетителей тут держу. — Он встал и подошел к небольшому столику, на котором стояла закупоренная бутылка. — Что случилось? Ты изобрел философский камень?
— Наоборот, — поморщился алхимик, — застопорился в исследовании, и мне скучно, пока я не нашел выхода из этой проблемы. — Он с удивлением взглянул на друга. — А почему алкоголь только для клиентов? Почему ты не пьешь сам? Он же отменный! Спасибо! — он принял из рук друга бокал с темной прозрачной жидкостью.
— Потому что пьяный некромант — мертвый некромант. А это мое рабочее место, где я именно некромант, а не простой славный парень Ингимар, — философски пожал плечами его друг. — Алкоголь я себе позволяю, когда меня работа не ждет. А сегодня мне, вполне вероятно, предстоит выезд, если клиент сподобится, — себе он налил воды и сделал глоток. — Пока заявление сочиняю для магистерской. Чертовы бюрократы в академии к каждому слову цепляются, — он покосился на листок.
— О, ясно, — фыркнул Аурвандил, вторя философскому тону товарища, — превращаешься в бюргера. В академии тебе твой дар пить не мешал. А теперь клиенты, работа. Скоро женишься, заведешь выводок маленьких Ингимаров, кот у тебя уже есть… Кстати, а где он? Эта бестия частенько спала у меня в святилище, смертник, а сейчас я понял, что давно его не видел.
— Э нет, — фыркнул Ингимар, — женитьба — это без меня. Я слишком молод, чтобы жениться. А все мы проходим через студенческое пьянство, друг мой, — деланным морализаторским тоном провозгласил он и усмехнулся. — На самом деле после того как я в Бьонтегарде едва не попал на зубок зомби, будучи слегка навеселе, я прием алкоголя в рабочее время резко сократил почти до нуля. Но несмотря на то что я такой правильный бюргер, из твоего списка я, пожалуй, ограничусь котом, хотя он, предатель, и променял меня на нашу прислугу. Либо на кухне торчит, либо следом за Корнелией бегает.
— За что он их так полюбил? — удивился алхимик. — Работают тут всего пару дней, а это продажное животное уже ходит за ними по пятам, игнорируя своих истинных хозяев? В мире нет совершенства!
— Не знаю, — развел руками Ингимар, — наверно подкармливают. Кто его поймет, эту рыжую шкуру. Они его Рыжиком назвали, представляешь? — он фыркнул.
— Рыжик? — Аурвандил фыркнул и расхохотался с таким задором, какой трудно было от него ожидать. — Ну надо же! Ты посмотри, они уже и порядки свои наводят. Вот пусти женщин в дом! А впрочем, это придает определенный уют, когда у животного есть имя.
Ингимар усмехнулся.
— А с ними вообще дома стало уютнее, — признался он. — И в саду тоже. Я его раньше использовал разве что как свалку, а теперь даже приятно выйти перед сном, выкурить трубку галльского табака. И как они умудрились за такое короткое время привести его в такой цветущий вид?
— Да, что касается сада, я согласен, в остальном не заметил, — Аурвандил отпил жидкость из бокала, поморщился и вдруг выпрямился в кресле, — кстати, про сад! Знаешь, я тут имел любопытную беседу с фру Корнелией в этом самом саду!
Ингимар приподнял бровь.
— Ты опустился до светской беседы? — хмыкнул он. — И в чем же было ее любопытство?
— Во-первых, не такой уж я и отшельник, — горячо возразил алхимик, — с тобой же я беседую! Во-вторых, беседа вышла не такой уж светской, — он нахмурился и добавил скороговоркой, — пожалуй, даже по моей вине. Но не это важно! Ты знаешь, что твоя горничная — сирена?
— Что? — удивленно переспросил Ингимар. — Сирена? Ты не ошибся? Если она сирена, то какого йотуна она работает горничной? Погоди, и почему не светской? Что ты ей наговорил?
