— Да мне неловко как-то было, — печально ответила Яролика, полностью осознавая сейчас свою глупость. — Думала, приготовлю и подойду, вся такая умница и отличница. А он, наверно, ждал, когда же я за помощью обращусь.
— Не расстраивайся, — подбодрил ее Ингимар. — В любом случае помни, что ты пока еще учишься, а знать всего на свете в принципе нельзя. Всегда нужно спрашивать учителей и тех, кто может дать хороший совет. Вот меня, например, — неожиданно добавил он.
Яролика приподняла бровь. Ингимар выглядел так, словно сам не ожидал от себя этой фразы, и был удивлен тем, что она сорвалась с его языка. Девушка тихонько вздохнула. Ей очень не хватало разговоров с Ингимаром. Она понимала, что он сейчас ужасно занят расследованием, иногда некромант исчезал на несколько дней и возвращался уставший, грязный и словно вывернутый наизнанку. Но даже и тогда он казался Яролике самым красивым мужчиной из тех, кого она встречала. Она гнала от себя эти мысли, помня то, о чем обмолвилась Горислава — что Ингимар напоминает ей Остромира. Яролика боялась, что подруге из-за этого сходства некромант придется по сердцу. А, может, и не только из-за сходства, а потому что Ингимар был очень добрым, умным и благородным человеком. И то, что он действительно был похож на Остромира внешне, останавливало Яролику из верности перед подругой. Однако сейчас она настолько соскучилась по некроманту, что забыла о всех своих решениях.
— Тебя дома часто нет, — машинально сказала она и снова вздохнула.
Некромант смотрел на нее, не отводя взгляд.
— Но ведь сейчас я здесь, — улыбнулся он. — Только сейчас заниматься уроками мне не хочется. Почему бы нам не использовать это время с толком и не сходить… например, в театр. Ты была в театре?
— В театр? — ахнула Яролика. — В настоящий? С актерами?
— В настоящий, с актерами, — ответил Ингимар и бросил взгляд на часы. — Если выйдем через два часа, то успеем на первое вечернее представление. Там людей не так много, толпы не будет. Согласна? На самом деле возражений я не принимаю, тебе нужно отдохнуть от учебы. Ты же не вылезаешь из-за учебников! А когда вылезаешь, то начинаешь вокруг котелка метаться. Нет уж, Яролика, тебе определенно нужен вечер приятного отдыха. Посмотришь постановку, развеешься, а завтра с новыми силами за учебу.
Он взял ее за руку, поднес к губам и легко и нежно поцеловал.
— Итак, йомфру, вы согласны оказать мне честь и позволить сопровождать вас?
Яролика несколько секунд смотрела на него долгим серьезным взглядом и наконец кивнула.
— Согласна, — она улыбнулась.
Ингимар едва заметно выдохнул, с явным облегчением и радостью встретив ее ответ.
— Спасибо, — сказал он. — Я очень рад, что ты согласилась.
Они с некоторой неловкостью переглянулись, и Ингимар добавил.
— А теперь, чтобы ты перестала нервничать перед прогулкой, выпьем чаю?
— Я не нервничаю, — рассмеялась Яролика. — Это ты сам почему-то волнуешься! Но на чай я согласна, только… ой! Надо же котелок убрать.
— Я помогу, — Ингимар снял пиджак, засучил рукава рубашки и взглянул на Яролику. — Командуйте, йомфру.
Яролика рассмеялась. Когда она находилась рядом с Ингимаром, хорошее настроение не покидало ее.
Они быстро убрали расплавившийся котелок и испорченное зелье. Яролика поставила на плиту чайник, и следующие полчаса некромант и травница провели за приятным чаепитием.
Глава 22
Горислава после ухода подруги принялась за уборку. Она размышляла о своем решении поговорить с Аурвандилом, и колени ее подгибались от страха. Он держался с ней теперь так холодно, что робость перед ним снова овладела ею, как и в начале их знакомства. Но это чувство было иррациональным. Если раньше она боялась, что Аурвандил повлияет на Ингимара, и хозяин дома выгонит их с Яроликой на улцу, то теперь в этом смысле она могла быть спокойна. Аурвандил больше не грубил ей, был идеально вежлив, платил за ее обучение и явно не собирался и думать о том, чтобы избавиться ее. Но он больше не улыбался ей, не обнимал, не держал за руку и на самом деле даже не смотрел. Иногда она случайно встречалась с ним взглядом, и тогда ее охватывало мерзкое чувство, что он ее не замечает, глядит сквозь нее, будто она стеклянная. И теперь Горислава ужасно боялась, что никогда она не услышит его искренней похвалы. Эти мысли приводили ее в отчаяние, хоть она и не до конца понимала почему.
В начале, когда они с подругой только поселились в этом доме, она была счастлива, что Аурвандил почти не высовывает носа из своего подвала. Сейчас Горислава рада была, что они ввели традицию завтракать вместе — так у нее был шанс каждое утро видеть алхимика. Но говорить с ним теперь она не смела, а он перестал звать ее в подвал убираться.
И вот, ломая голову над тем, как ей начать трудный разговор, она поставила метлу, которой сначала подмела холл, а потом кухню, в угол и, увидев две чашки из-под морса, стала мыть их. Вдруг ее осенило, она вытерла руки полотенцем, взяла чистую чашку, кувшин с морсом и спустилась в подвал. Горислава постучала в массивную дверь и сказала, стараясь, чтобы голос ее звучал непринужденно:
