Горислава улыбнулась и счастливо вздохнула. Кажется, все наладилось. Она опустила глаза на стол и увидела под томом какой-то энциклопедии край золоченой рамы. Она удивленно подняла брови и, не задумываясь о том, что она делает, протянула руку и вытащила предмет из-под книги. Это был небольшой портрет, буквально в полторы ладони, написанный маслом. С холста смотрела лукавым задорным взглядом молодая женщина с черными волосами и карими, теплыми глазами, очень красивая и гордая, точно королева. Горислава вдруг поняла, что в подвале царит тишина, подняла глаза и столкнулась с ледяным взглядом Аурвандила. Он поставил чайник на пол, в два-три шага пересек разделявшее их пространство и вырвал портрет из ее рук.
— Как ты смеешь копаться в моих вещах?! — зло выплюнул он.
— Прости меня… — Горислава побледнела.
— Я так и знал, что не стоит подпускать тебя близко! — зашипел алхимик. — Убирайся вон и никогда сюда больше не заходи!
Губы девушки задрожали:
— Пожалуйста! Аурвандил, прошу тебя! Я не хотела!
— Вон! — обычно ворчливый, но спокойный Аурвандил сейчас пошел красными пятнами от ярости. — Лживая и пронырливая, как все сирены! Не смей лезть мне в душу! — Горислава все еще не могла поверить в такую резкую перемену, слезы потекли по ее щекам, и тогда Аурвандил сорвался на крик. — Вон! Убирайся в Хель!
Горислава, наконец, опомнилась, вскочила и сломя голову бросилась вон из комнаты.
— Убирайся в Хель! — крикнул алхимик ей в спину во всю силу своих легких, тяжело дыша, он подошел к двери, с силой захлопнул ее, вернулся к столу и аккуратно положил на него портрет. Потом с сожалением застонал, закрыл глаза рукой и тяжело опустился на стул.
Глава 23
Первый спектакль в Ковент-Гардене заканчивался не позже шести вечера. Зрителей на нем всегда было немного: завзятые театралы любили приходить попозже, чтобы полюбоваться игрой актеров и обсудить последние театральные сплетни и не только их. Дневные же спектакли, хотя и собирали меньше зрителей, были куда более спокойными, что особенно понравилось Яролике, еще когда Ингимар вел ее к зданию театра. Они доехали до реки в кебе, а затем пошли пешком по мощеным брусчаткой улочкам в сторону театрального района.
— Как красиво, — она с любопытством вертела головой, стараясь рассмотреть все вокруг. Улица была заставлена вазонами с цветами, а дома были украшены резными лепнинами. Яролика с интересом присмотрелась к одной из них, мимо которой они сейчас проходили, вдруг смутилась, покраснела и ойкнула.
Ингимар бросил взгляд на лепнину и с досадой хмыкнул. Вырезанные фигуры архитектор или художник расположил в очень фривольных позах, изобразив едва прикрытыми одеждой.
— Извини, Яра, — покаянно сказал он. — Есть в Люнденвике вещи, которые не слишком подходят для глаз молодой девушки. Обещаю, больше никаких коротких путей, будем идти только по главным улицам, где нет никаких неприличных лепнин.
Покрасневшая девушка смущенно потупилась.
— Этот дом… хм… он…
— Нет, — некромант покачал головой, безошибочно догадавшись, о чем она хочет спросить. — Просто дом, в котором пару столетий назад жил один драматург, который активно ратовал за свободу нравов. И поскольку дом принадлежал ему, он и нанял скульптора, который сделал ему такое украшение.
— А как же власти? — робко поинтересовалась Яролика. — Как-то это недостойно, такие картины на всеобщее обозрение.
— Драматург был слишком популярен и любим тогдашним конунгом, — пояснил Ингимар. — Поэтому на его чудачества решили махнуть рукой.
Они остановились на углу рядом с домом.
— Умер он бездетным и неженатым, — дополнил некромант. — Его дом перешел властям. Какое-то время тут жили другие люди, но как-то… не знаю, поговаривают, что дух драматурга до сих пор где-то здесь гуляет и очень злится, когда видит жильцов в своем бывшем доме. Поэтому надолго тут никто не задержался. Сейчас дом пустует, а риг-ярл культуры оформляет проект по созданию здесь музея.
— А призрак и правда тут есть? — Яролика уже забыла о лепнинах, с большим интересом слушая историю.
Некромант развел руками и заразительно улыбнулся.
— Понятия не имею. Меня самого дом осматривать не приглашали, а наши власти будут гнать отсюда некромантов метлами, чтобы те не разрушили ненароком легенду о таком важном городском призраке.
Он протянул руку и указал на стену, на которой была прикреплена табличка: «Здесь жил и работал Ульф Гердсон, драматург и писатель».
— Кстати, именно он переложил ту сагу, которую мы сегодня будем смотреть, сделав из нее пьесу, — закончил свою историю некромант.
— Удивительно, — восхищенно вздохнула Яролика, изучая табличку. — Люнденвик такой поразительный город. Иногда мне кажется, что каждый дом скрывает свою тайну и длинную историю.
— Может быть, так и есть, — кивнул Ингимар, и они пошли дальше. — В конце концов, каждый дом прячет в себе истории многих десятков живших в нем людей. А с каждым из них определенно случалось что-то необычное.
