– Нет-нет-нет! – воскликнул я, пятясь назад. – Это просто коза!
Хобот Мини с интересом вытянулся в сторону скотины. Коза уставилась на нее вроде как в ужасе, а потом с воплями ускакала прочь.
– Чего это она? – спросил я.
– Наверное, никогда раньше не видела слонов, – предположила Мини. – Ну найди же нам чего-нибудь поесть!
– Ладно, щас, – сказал я.
Похоже, дело действительно не терпело отлагательств, а потому я подошел к красивой деревянной двери в длинном фасаде дома.
Я хотел постучать, но, едва я дотронулся до двери, она распахнулась сама собой.
– Здравствуйте! – сказал я.
Никто не отозвался, поэтому я осторожно вошел в сумрачный коридор. Там замечательно пахло пиленым деревом и было очень тепло и тихо. Справа от меня была дверь.
– Здравствуйте! – повторил я, открыл дверь и заглянул внутрь.
За дверью обнаружилась пустая суперсовременная кухня. Пахло свежим хлебом и кофе – у меня от этого запаха слегка закружилась голова, поскольку во рту все еще стоял вкус ниплинга. Я прикрыл эту дверь и подошел к следующей, в углу коридора.
Когда я отворил эту дверь, в лицо мне ударили чудесный запах кожи, дерева и чистого ковра и лучи закатного солнца, падавшие сквозь большие окна, которые смотрели на воду. Это оказалась длинная, низкая, элегантно обставленная гостиная – действительно очень красивая, я бы себе хотел такую, – полная причудливого вида удобных диванов, низких столиков, блестевших в лучах заката, длинных книжных шкафов, мягких подушек, и все это почти без украшений. Здоровская гостиная. Но и там никого не было.
За углом оказался второй коридор, идущий через весь дом. Он освещался узкими окнами в крыше. Мои ботинки шлепали по отполированному деревянному полу. Я заглянул в следующую комнату – это оказался чулан с метлами, – потом в следующую – очень приятную ванную, такую навороченную, что я даже не понял, для чего предназначено большинство прибамбасов. Следующая дверь была на противоположной стороне коридора. Я отворил ее – там была кромешная тьма. И не думаю, что я вошел бы туда, даже если бы за мной гналась та наглая кошка. Что-то в этой комнате говорило: НЕ ВХОДИТЬ! – что-то вроде запаха, исходящего из тьмы. Каким-то образом я догадался, что это кабинет Романова. И понял, что мне там делать нечего. Я быстренько отступил назад и захлопнул дверь.
Оставалась только одна дверь, в самом конце коридора. К тому времени я был практически уверен, что Романова нет дома, что он сейчас где-нибудь в ином мире, но все-таки я открыл эту дверь, чтобы убедиться окончательно.
За дверью оказалась большая приятная спальня, где все было квадратное и белое. Тонкие белые занавески развевались на открытом окне у самой кровати, белой и квадратной. На белом ковре валялась одежда: ближе всего к двери – кожаная куртка, за ней – рубашка, пара мягких сапог, почти на самой рубашке, а за ними – носки. Затем нижнее белье, полотенце и бумажник, которые, в свою очередь, вели к замшевым брюкам, небрежно брошенным на белый стул у кровати. К тому времени, как мой взгляд добрался до кровати, я понял, что Романов лежит на ней и спит. Мне была видна только прядь черных волос на подушке.
Я ужасно смутился и едва не выбежал вон. Сразу было видно, что Романов пришел домой очень усталый, кое-как стянул с себя одежду и рухнул в постель. Ну в самом деле, не мог же я подойти, растрясти его и сказать: «Вы знаете, у меня тут голодная слониха». Ведь не мог же? Но я представил, как бедная Мини стоит там среди стаи голодных кур… Я знал, что слонам надо есть очень много. А когда она ела в последний раз, я не знал.
«Ладно, – подумал я. – Если он превратит меня в лягушку, придется ей съесть те деревья». Тем не менее я здорово нервничал, переступая через кожаную куртку и проходя мимо ряда шмоток. Я наклонился над кроватью и протянул палец, однако коснуться бугра, который, по всей видимости, был плечом Романова, не осмелился. «Ладно, превращайте меня, во что хотите, только, пожалуйста, не убивайте!» – подумал я.
– И-извините! – проблеял я.
Романов перевернулся на спину. Я отшатнулся. Мы уставились друг на друга. Он выглядел не просто усталым. Он выглядел больным. И пахло от него нездоровьем.
– Ох, опять ты! Только не это! – хрипло простонал он.
– С вами все в порядке? – осведомился я.
– Гриппую я, – сказал Романов. – А ты что тут делаешь?
– Я пришел сюда с голодной слонихой, – сказал я. – Ничего, если я разрешу ей съесть вашу рощу?
– Нет! – взвыл Романов. Он провел рукой по своему зигзагообразному лицу, явно пытаясь собраться с мыслями. – Со слонихой? Ты серьезно?
– Да, – сказал я. – Я встретил ее по дороге, она застряла на этих темных тропах. Ее зовут Мини. Я так понял, что на ее цирк налетел торнадо или что-то в этом духе.
– О боже! – Романов закрыл лицо руками. – Скажи, ты точно не один из моих дурных снов, а?
– Я настоящий, – сказал я. – Честное слово. И слониха тоже настоящая.
– Ты все время появлялся в моих снах с толпой каких-то детей, – сказал Романов.
