- Разве я обещала тебе, что все будет так быстро? - терпеливо отвечала та, стараясь, чтобы ее голос был мягким, как губка, - В этой поездке мы добились всего, что нам нужно было: Велибор прилюдно унижен, и наша власть над Строимиром была признана всеми. Что касается этих двух, то и здесь все сложилось как нельзя удачно: теперь они думают, что у тебя ничего нет в запасе, что все, что ты можешь, - это запугивать возможным нападением и низвержением, шантажировать, да биться в бессилии. - От ее слов лицо его налилось еще более болотным цветом, и, видя это, она сразу поправила себя, - они могут думать, что считают нужным, мы-то знаем, что все совсем не так. Зато теперь ты можешь нанести удар, воспользовавшись неожиданностью.
- Ты правда думаешь, что они считают, что им ничего не грозит?
- После ваших встреч - разумеется, нет! Они ничего не подозревает.
Они вновь замолчали, и Видана сосредоточила все свое внимание на стуке колес, отсчитывая их неровный такт, каждый стук до дома. Скоро она и не заметила, как задремала, уткнувшись носом в меховой капюшон своего зимнего плаща, в котором ее лицо совсем утонуло. Во сне она казалась невинной, даже непогрешимой, наверное именно такой, какой она была в детстве, задолго до того, как в ее уме родились мечты о вечности и власти.
Первые беспорядки в Родограде вспыхнули через несколько дней после того, как Собрание правителей было завершено: они наступили настолько неожиданно, что были подавлены не сразу. Следом за ними Радии объявили войну все государства. Лишь только весть о том прошла, как в Родограде вновь вспыхнули мятежи. Люди, вымотанные войной с чудью, не ждали, что так скоро вновь начнется новая война, да еще сразу со всеми. Велибора винили в том, что он настроил правителей других государств против себя на соборе. Новые беспорядки оказалось подавить уже сложнее; они начинались хаотично, раз в несколько дней, в разных частях города.
В этот день Добронег пришел к Велибору без приглашения. Казалось, он уже не мог сохранять самообладание: руки его нервно вздрагивали, и даже длинная борода немного тряслась. Велибор, предчувствуя поучения старика, нехотя заговорил.
- Что ты хочешь обсудить, что нельзя обсудить на совете?
- Велибор, так не может больше продолжаться! Нам объявили войну все сразу - разве это возможно. Мы должны что-то предпринять, должны вступить в переговоры, пойти на уступки, в конце концов. Они хотят отобрать у нас чудские земли, давай отдадим, это скромная цена за мир! Мы не можем воевать вечно, и тем более не можем воевать со всеми сразу.
- Война неизбежна, - отчеканил Велибор, - они все равно нападут на нас. Я сейчас занят тем, что распределяю войска в разные части нашей земли для защиты от нападения врагов. У меня совсем нет времени на бессмысленные обсуждения. Это все? - он жестом показал Добронегу на дверь, но тот и не думал вставать с места.
- А Сейвина? Велибор, как ты мог не сказать нам, что она баллийка? Почему наши придворные узнали об этом из уст врагов? Ты хотя бы представляешь, как не доверяют тебе и Сейвине теперь подданные? Неужели ты и впрямь хотел сделать баллийку нашей государыней без нашего ведома? Мы не знаем, что ждать от столь высоких существ: зачем она здесь? Что она потеряла на нашей земле? Ты знаешь?
Велибор отвернулся от него, не желая лгать; он молчал, недовольно сжимая губы.
- Ты сам не знаешь, - продолжал Добронег, - я не могу поверить: ты совсем забыл об осторожности! И эту женщину ты хотел сделать нашей государыней!
- Не забывай, она очень много сделала для нас.
- О, я помню. Но сразу после ее победы мы оказались в положении еще худшем. Разве такое возможно? Не она ли причастна к тому, что все против нас ополчились?
- Напротив, она попрекнула меня тем, что я не вступил в союз с Чаславом.
- И все же уж очень странно совпадение. Лишь только она появилась, и все стало намного хуже для нас. Защитит ли она нас теперь? Справится ли она со всеми войсками врагов сразу?
Велибор молчал, опять отвернувшись на него. Желтый приглушенный свет проливался на его твердое, но нерадостное лицо сквозь мутное оконное стекло. Добронег поерзал в кресле, двигая затекшими конечностями; в виду возраста он не мог долго сидеть.
- Велибор, ты должен спросить ее об этом, - уже умоляюще промолвил Добронег, - я не могу поверить в то, каким упрямым ты стал. Разве так вершатся дела государства?
- Я поговорю с ней, - грубо оборвал его Велибор. - Я не намерен вступать в союз с врагом и играть по его правилам. Я знаю, что до меня дела велись так, что можно стыдиться любым из моих предков. Но мои потомки не будут стыдиться моих деяний. Мы будем воевать; другого выхода нет. Сейвину я спрошу.
- Посуди сам: баллины сошли на небо и не принесли миру ничего, кроме войны! Люди воевали с ними, пока не дали отпор. А затем они ушли на тысячи лет, никто о них не слышал. Даже мудрейшие усомнились в том, что они когда-то существовали. И тут в самые лихие времена мы вновь встречаем баллийку. И мы должны поверить, что в том нет лукавства?
- Все советники такого мнения?
- Все до единого.
