- Правитель Радии, я не буду ходить вокруг да около, - начал Чернек, обрывая неловкое молчание, - твое положение теперь очень зыбкое, крайне опасно остаться без союзников, когда остальные земли объединены едиными целями.
- Какие могут быть у вас общие цели? - засмеялся Велибор.
- Ты знаешь, какие. Однако, если ты пойдешь на некоторые уступки, я смогу оказать поддержку Радии.
- У меня еще есть время, чтобы подписать или не подписать вашу грамоту. Но ты не можешь повлиять на мое решение.
- Я не о грамоте совсем, - зубы Чернека блеснули в хитрой усмешке. - Мне нужно кое-что другое.
Велибор вскинул удивленно брови.
- Мне нужна баллийка, - сказал резко Чернек. - Здесь она не пришлась ко двору. Признайся, отношения у вас не сложились.
- Сейвина - все, что у меня есть. Она спасла всех моих людей, спасла меня, в конце концов. Как ты смеешь произносить подобное кощунство в моем присутствии?! - взревел Велибор.
- Будто она явилась к тебе как заступница! - засмеялся Чернек презрительно, - Какой ты наивный, государь Радии! Для нее весь наш мир - игра! Она все время притворяется, разве ты не понял? Когда она была в Темном Замке, она скрыла от меня свои способности настолько хорошо, что я, я поверил в то, что она давно растеряла их! А затем исподтишка она обманом уговорила сильнейших моих монстров - вытьянок - покончить с собой. А теперь, разве она дала согласие стать твоей женой? Что она тебе сказала? Что она уже замужем? Ну разумеется, как же это удобно!
- Разве она показала свое лицо в Темном Замке? - удивился Велибор, остывая.
Глаза Чернека смеялись.
- Полагаю, она скрыла от тебя и это?
- Я не верю тебе! - вновь вскричал Велибор, - ты все лжешь, пытаешься внести смуту в мое правление.
- Разумеется, не без этого. Но суди сам: зачем столь могущественному существу оставаться с тобой? Ты смертен, ты не обладаешь никакой магией. Явись сюда Духовлад - что ты сможешь сделать? Кто оградит ее от него? Ей нужна помощь бессмертного существа непомерной мощи.
- Такого как ты? - на этот раз засмеялся Велибор, - если ты так нужен ей, то почему не переманишь ее на свою сторону сам? Что вообще ты ждешь от меня? Чтобы я схватил ее отдал тебе в плен?
- Ничего подобного я не предлагал! - так же резко отвечал Чернек, - просто откажись от ее участия в войне. Ей некуда будет пойти. И тогда она сама выберет, к кому примкнуть - к Духовладу или ко мне. Тогда Радия будет в безопасности. Это очень щедрое предложение, Велибор.
- Я не вступаю в соглашения с врагами. И уж тем более не буду прогонять Сейвину.
- Как изволишь, - пожал плечами Чернек, - но помни, для нее наши войны - лишь игра, не более того.
- Я сказал: я не вступаю в соглашения с врагами! - взревел Велибор и вскочил с кресла.
Он ринулся назад в главный зал, без оглядки, а с ним и его стражники. На последнем соборе, спустя несколько дней, Велибор вновь повторил свой отказ подписывать грамоту о новом разделе чудской земли. Для правителей его решение не стало неожиданностью. Они лишь заулыбались самодовольно в ответ: у них были развязаны руки. На следующее утро все гости отправились в долгий путь домой, и, казалось, сами стены Родограда выдохнули, наконец, с облегчением.
Повозка ехала по обледенелым дорогам, в которых осенняя грязь застыла в рваных формах, и теперь колеса особенно жестко ударялись о нее, отчего повозку подбрасывало без конца, и путники чувствовали, как каждый такой бросок отдавал с болью в голову. Они ехали уже несколько дней, лишь на ночь останавливаясь в постоялых дворах, и все сильно вымотались.
В поездке назад, в Строимир, они мало говорили, почти не говорили совсем; Чернек был не в духе, а Видана отдыхала от необходимости постоянно развлекать его. Ей казалось, что он был сердит на нее, однако он так и не сказал ей прямо об этом, ведь обычно он все свои дурные мысли выливал на нее. Это все было и уж очень утомительно; всю свою жизнь до этого Видана была свободной, совершенно независимой ни от кого, а теперь ей приходилось подстраиваться под волю Чернека, под его мысли, прихоти и настроения лишь потому, что он оказался одним из самых могущественных правителей на материке. Его дурные настроения она переносила с каждым днем все хуже, все сложнее ей было натягивать широченную улыбку на лицо, и говорить то, что она совсем не думала, но то, что он хотел услышать. Она стучала пальцами по стеклу, покрывавшемуся испариной от их дыхания, а он недовольно вскидывал на нее глаза, будто любой звук, исходивший от нее, был невыносим для его слуха. И все-таки в какой-то момент он заговорил о том, что его беспокоило.
- И за чем я только согласился на все эти постановки? - воскликнул он недовольно, - в чем смысл был моих разговоров с Сейвиной и Волибором? Все без толку! Даже грамоту не подписали!
Вот оно, прорвало: мысль эта, по всей видимости, грызла его уже который день.
