В это самое время в Онагосте, главном городе Витигоста, проходили повсеместные беспорядки: в последнюю неделю прошел о том, что жители, которые стали бесследно пропадать в последние несколько месяцев, в действительности же похищались не темными силами, как заявлялось правителями Витигоста, а похищались воинами самой государыни. Слух был настолько вопиющим, что люди первые дни не могли поверить в него совсем. Однако же постепенно, распространяясь по массам, он обретал все большую силу, как снежный ком, катящийся по склону. Многим стало известно, что государыня Витигоста Завида выращивала последние несколько месяцев страшных монстров в путанных подземельях дворца, и для их кормления и размножения свозился скот со всех окрестных деревень. Однако монстры, крепчая и размножаясь, становились все прожорливее, и им не хватало скотины. Помимо всего прочего, крестьяне возмущались: войска заставляли их продавать свиней, кур, быков, даже коров, и отказаться при том было нельзя. Все прекрасно понимали, к чему это должно было привести: впереди была зима, и она должна была стать очень голодной для сельских жителей, а через них и для горожан, которым не у кого будет купить ни овощи, ни мясо. В итоге Завида распорядилась, чтобы чудищам начали отдавать людей. Именно поэтому жители стали пропадать без какого-либо следа.
Люди начали толпиться вокруг дворца, выкрикивая свои требования о том, чтобы избавить Онагост от мерзких тварей, высиженных в подземелье. Толпа уже начала топтать друг друга, кто-то отделялся и шел громить все, что попадалось на пути - лавки, окна знатных домов. Однако, несмотря на все беспорядки, никакого ответа из дворца пока не было - высокие каменные стены защищали двор и семью правительницы Витигоста от недовольства людей, и стены эти были глухи к народному трепету.
Но вот наконец двери одной из башен открылись, и из них вышла Завида в алом платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу, вместе со своей свитой. Как и всегда прекрасная, с янтарными волосами, смуглой нестареющей кожею и длинными ресницами. Люди тряслись от ярости, глядя на ее стройный гибкий стан и на слишком молодое лицо для ее возраста - все знали ее настоящий возраст. Но тут она заговорила, и гул стих:
- Мне известно, что многие недовольны теми небольшими опытами, что я провожу в подземелье, по созданию войска, способной защитить наш народ от противников. Пусть вы не хотите видеть всей важности происходящего, пусть вы не осознаете того, сколь опасно прекратить выращивать монстров, но я-то, я-то это знаю, и я не буду обманывать себя, утверждая, что наши немногочисленные людские войска представляют какую-то угрозу магическим силам Радии и Чернека. Разумеется, не все идет так гладко: чудища растут и множатся, и им нужна пища, чтобы дотянуть до войны. И пищи этой с каждым днем становится мало. Нужно что-то делать! - она подняла свои тонкие руки вверх, и народ закричал ей вслед.
- Да, нужно что-то делать! Нужно что-то менять! Мы не дадим себя скормить монстрам!
Губы Завиды натянулись тонкой ниткой, а глаза расширились от почти пьяного восторга и предвкушения чего-то большего.
- Вот именно! - воскликнула она, - и я знаю, что нужно делать! Самое время накормить их досыта!
В тот же миг двери внизу башни раскрылись, и из них выскочили страшные чудовища, с трудом протискивающиеся через дверной проем. Огромные пасти их были раскрыты, из них торчали длинные клыки, покрытые слизью, и глаза их были красными от бешенства и голода. Они бросились прямо на людей, поедая их мгновенно. По толпе прошли страшные вопли, и все бросились бежать в разные стороны, затаптывая друг друга насмерть. Пир для чудищ, вот что это было за действо, и Завида, подчинявшая их волю себе, с одобрением смотрела, как они наедаются. На следующий день население города сократилось на треть, и улицы были покрыты кровью и немногими останками жителей. Все городские ворота были заперты, бежать было некуда, и люди прятались по своим домам, боясь выходить на улицу, боясь спать, есть, дышать. Завида беспощадная, так теперь называли свою жестокую правительницу жители Онагоста.
Зато Завида спала сегодня необыкновенно хорошо, довольная оттого, что, наконец, ее змиуланы и василиски вдоволь наелись. Проснувшись рано, она сразу же вскочила с кровати, раскрыла настежь двери, ведущие на балкон, чтобы прохладный воздух проник в комнату, накинула платье, и вышла, чтобы встретить рассвет. Когда она увидела вдали алый горизонт, ей на мгновение показалось, что это кровь разлилась в небе, потом, когда она опустила глаза, она увидела площадь, покрытую запеченной кровью и останками, грязную, с мухами, летающими повсюду. Она сморщила свой аккуратный носик и отвернулась, затем позвала служанку.
- Мутимира сюда, и быстро.
Он пришел через десять минут, невысокий, но широкий в плечах, покрытый вдоль и поперек мускулами. Лицо его было неярким, простоватым, и многие удивлялись, почему именно этот не самый видный человек при дворе заслужил столь большое доверие правительницы.
