- Нет, конечно же, я искала некоторых ворожей, о необыкновенных чарах которых слышала. Кого-то мне удалось найти, кого-то - нет, ибо прятались они от людских глаз умело. Так я пришла на самый юг материка, здесь я и поселилась, придумывая собственные заклинания.
- И в своем логове ты жила сотни лет?
- Логове, - вспыхнула она, - это было не логово, а мой дом, пока ты не пришел, чтобы разорить его.
Чернек схватил ее за руку, выкручивая ее до тех пор, пока Видана не застонала.
- Я пощадил твою ничтожную жизнь, и ты должна быть благодарна мне.
- Я благодарна, благодарна, - всхлипнула Видана, и он отпустил ее руку, затем погладил рукой по ноге.
- Я слышал, - продолжал Чернек, как ни в чем ни бывало, - что та магия, которую открыл для себя Часлав - это магия повеления. Что ты думаешь об этом? Это ведь все ваши северные штучки.
- Магия повеления! - засмеялась звонко Видана. - Магия повеления давным-давно утеряна. Это какие-то небылицы.
- Почему ты в этом так уверена?
- Потому что я родилась на крайнем севере. Это настолько холодная и вымершая земля, что ни одному жителю Лютевита и не снилось. Там исконно жили чернокнижники, занимавшиеся чарами повеления. Но уже тогда, когда я родилась, наш орден вымирал, а вместе с ним и знания. Все, что мы могли - это подсобить друг другу в хозяйстве, укрыться от холодов, бесконечных снегопадов, не замерзнуть и не умереть с голода. Суровый наш быт привел нас к такому состоянию, когда нужно было думать лишь о своем спасении, вот почему все знания стерлись со временем. Я же, когда подросла, поняла, что хочу найти тех ворожей, о которых доходили слухи до нас, будто их чары были очень похожи на магию повеления. Я искала их, но не нашла ни одну, кто действительно что-то сохранил в памяти или на пергаменте. Потому я пошла на юг, в поисках собственной магии и собственных чар.
- Кто-нибудь остался на крайнем севере из твоего ордена?
- Еще в позапрошлом веке все вымерли.
После разговора с Виданой, Чернек вступил в переписку с Завидой, в которой он в точности поделил с ней земли Велибора и Часлава, оставив себе западную часть обоих государств, ей же отдав их восточные части.
В холодном голубокаменном дворце, в просторном кабинете с множеством свертков, где горел большой камин, в большом кресле сидел высокий седовласый старик, а рядом с ним устроился человек, еще более древний, как многовековые дубы, обросший волосами и бородой так, что лица его почти не было видно, он был почти незрячим, зубы почти все выпали. Это сидели Часлав и его чернокнижник, который и вспоминал уже несколько лет все заклинания для него, а Часлав их все записывал аккуратно на пергамент и прятал в своем резцовом кабинете. Сейчас этот вещун поил его какими-то отварами и смесями, в многих сосудах, разных цветов. Часлав терпеливо пил, морщась, но не роняя ни звука, одну за другой высокие колбы.
Когда он допил, старик медленно поднялся со стула, схватил свою трость и пошел к меховому ковру, лежащему посередине зала. Он немного отодвинул его, взялся за ручку в половице, открыл дверцу в полу, спустился по каменным ступеням вниз, закрывая за собой дверцу. Часлав поднялся с кресла, направился к ковру, чтобы поправить его, в этот момент раздался стук в дверь. Часлав быстро поправил ковер, затем крикнул:
- Входите!
Это был Збигнев, он торопливо подскочил к своему государю.
- Что на этот раз? - спросил Часлав, направляясь к своему письменному столу. Усевшись в кресло, он сразу укутался в меха, ведь его уже начинало знобить от принятых зелий.
- Мы перехватили одно из посланий от Завиды к Чернеку, - Збигнев протянул вскрытый сверток Чаславу, тот пробежался быстро глазами по нему глазами.
- Вот как все обернулось! - вскричал Часлав, - из-за дурака Велибора я потерял время, а те двое уже спелись. Мы с самого начала сделали ставку не на того. Пиши срочно Чернеку и Завиде, мы должны выразить свое намерение вместе с ними уничтожить Радию.
Збигнев, немногословный, как всегда, молчаливо кивнул головой и покинул кабинет.
Веселина медленно одевалась, сидя на кровати Вереяна. Он сидел к ней спиной, с противоположного края. Это была одна из служанок государыни, с которой он изредка проводил время. Она была высокой, стройной, очень статной и притягивала к себе внимание, где бы ни оказалась; вот и Вереян не смог устоять перед ее чарами, или наоборот. Он пил вино, пока она одевалась. Когда она собралась, Веселина окликнула его:
- Вереян, я пошла. Ты совсем не обращаешь на меня внимание, - обиженно прошептала она.
- Что ты, душенька моя! - он встал лениво с кровати, отставил бутылку, медленно подошел к ней и прислонился к ней тазом, руками держа за плечи. - Помни, никому ни слова о том, что между нами происходит, ведь у нас с тобой настоящая любовь.
Она повеселела, тогда он отпустил ее, и она выскользнула незаметно из его комнаты в плохо освещенный вечерний коридор. Вереян же подошел к зеркалу и довольно смотрел на свое лицо, столь выразительное, как ему казалось, столь нежное и полное любовной неги. Через несколько минут кто-то постучал в дверь.
- Войдите! - крикнул он.
