Не думаю, что я действительно страдала от тех жестоких пожарищ рабских огней, которые так остро мучили некоторых рабынь, заставляя их метаться и кричать от терзавших их потребностей. Однако у меня не было никаких сомнений в том, что прежняя Аллисон Эштон-Бейкер, столь рафинированная, холодная и восхитительная, теперь сильно отличалась от того, чем она была в своём родном мире. Теперь она была полураздетой, рабской девкой в гореанском ошейнике, и рабские потребности уже начинали самоутверждаться в её животе, сильно беспокоя её.
Неудивительно, что свободные женщины, считают себя настолько выше нас. А может, они действительно настолько выше нас? Но, не исключено, что они просто пока не были пробуждены. И что, интересно, при случае, они шептали по ночам своим подушкам и одеялам?
— Так у тебя есть конфета? — сразу заинтересовалась Антиопа.
— Есть, — кивнула я.
— Позволь мне подержать её во рту хоть чуть-чуть, — заканючила она. — Обещаю, не откушу от неё ни кусочка.
— Так что произошло в городе? — спросила я.
— Любопытство не подобает кейджере, — повторила девушка.
— Ты тоже кейджера, — напомнила я.
— Да, — согласилась она, — но мне кое-что известно.
— Ну так поделись со мною, — предложила я.
— Может, просто позволишь мне попробовать конфету, всего на чуть-чуть, — принялась торговаться рабыня. — Я не убегу.
— Я достирала за тебя всё твоё бельё, — заметила я, прополаскивая покрывало.
— За это спасибо, — поблагодарила она.
Признаюсь, я завидовала Антиопе. У неё был господин. Я видела его однажды, когда он, подкравшись на несколько ярдов, внезапно окликнул её. Как быстро, с какой радостью, она бросилась к нему. Это был красивый парень. Так что у меня были причины завидовать Антиопе. Я подозревала, что он превосходно и полностью покорил её.
Моя собеседница окинула быстрым взглядом окрестности, но так и не заговорила.
— Я заметила, что патрули попадаются чаще, и они усилены дополнительными стражниками, — сказала я, — в городе чувствуется какое-то беспокойство, ларьки, магазины, рынки закрываются раньше обычного, да ещё и объявили комендантский час.
— Неудивительно, — пожала плечами Антиопа.
— Подозреваю, — хмыкнула я, — что на самом деле, Ты ничего не знаешь о происходящем в городе.
— Ой ли? — лукаво прищурилась она.
— Конечно, не знаешь, — подразнила её я.
— Дай мне леденец, — снова попросила девушка. — Хотя бы ненадолго. Я верну его, честно. Если он такой твёрдый, как Ты утверждаешь, то быстро с ним не разделаешься. Я отдам, обещаю.
— Но внутри он мягкий, — заметила я.
— Ну и что из того, — отмахнулась она, дрожа от нетерпенья.
— Ну ладно, — сдалась я, и высвободил маленькую, завёрнутую в бумажку конфетку из крошечного карманчика вшитого в подол моей туники.
Антиопа снова обвела взглядом окрестности. К этому времени мы остались единственными рабынями, остававшимися около прачечных ванн. Дело шло к вечеру, до того момента, когда должен был пробить колокол, предупреждавший о наступлении комендантского часа, оставалось не больше ана.
Наше бельё было сложено в стороне.
Я немного дрожала от озноба. Солнце клонилось к закату, и вечерняя прохлада вступала в свои права.
— Ты слышала об убийствах? — уточнила Антиопа.
— Очень немногое, — призналась я.
— В городе появилось какое-то животное или группа животных, нападающих на людей, — сообщила она. — В разных местах, в разных районах были обнаружены разорванные в клочья тела восьми или десяти мужчин и нескольких женщин.
— Неужели ларл или дикий слин смогли бы пробраться в город? — удивилась я.
— Маловероятно, — пожала она плечами. — Состояние тел не предлагает нападение таких животных.
— Какой-то другой хищник? — спросила я.
— Что это с тобой? — осведомилась девушка.
Должно быть, я побледнела, поскольку подумала именно о таком хищнике, о Гренделе. Такое существо было вполне способно к подобным делам. Откуда мне было знать, что по ночам он, как утверждал, оставался на крыше дома Эпикрата? Для зверя его размера, проворства и силы спуститься на улицу было бы не трудно. Также я знала, что он оставлял жилище только по ночам.
На какое-то время Антиопа замолчала. Девушка, прикрыв глаза, держала леденец у рта и изящно касалась его языком.
— Тела не были ограблены, — наконец добавила она. — Их частично съели.
— Может, всё же ларл, — предположила я, — или слин?
— Нет, — не согласилась моя собеседница, — и у ларла, и у слина есть свой собственный почерк нападений. Некоторые из тел были разорваны, другим сломали шею.
— И Ты думаешь, что он прячется в коллекторах? — спросила я.
— Предполагается, что всё обстоит именно так, — кивнула Антиопа, отправив леденец себе в рот, и прищурившись от удовольствия, выдохнула: — Вкусно.
— Только сразу не сгрызи, потяни удовольствие, — посоветовала я, теша себя надеждой получить кусочек конфеты назад.
— Само собой, — кивнула она и, вытащив леденец изо рта, снова принялась смаковать его своим языком.
Таким образом, удовольствие от лакомства растягивается на более долгое время, поскольку леденец тает не слишком быстро. Это одна из хитростей рабынь.
— Тогда, может, это тарларион, — продолжила я.
