— Простите меня, Госпожа, но зачем ему, представителю совершенно отличающейся, чуждой нам разновидности живых существ, поступать подобным образом?
— Я никогда его об этом не спрашивала, — пожала плечами Леди Бина. — Он сам настаивал на том, чтобы так поступить.
— Здесь его боятся и даже ненавидят, — заметила я.
— Это потому, что он не настоящий кюр, — проворчала она. — Настоящий кюр — красивый, большой, проворный, гордый, с длинными руками, лоснящимся мехом, широкими ноздрями, шестью пальцами и голосом, которому мог бы позавидовать ларл. А у Гренделя уродливые лапы с пятью пальцами, глаза иной формы, а также другие горло, язык и рот. Он даже может издавать звуки близкие к человеческим.
— Мне кажется, — сказала я, — он предан Госпоже.
— Я никогда не возражала против его присутствия, даже, несмотря на его внешность, — кивнула женщина. — Его полезно иметь рядом, и я отношусь к нему с приязнью. Его уродство — это не его вина. Он с этим ничего поделать не может. К тому же, я подозреваю, что его присутствие около меня, примерно как присутствие верного слина, поощряет хищников, грабителей и прочих злоумышленников к осмотрительности.
В этом я нисколько не сомневалась.
— Я не могу понять, — призналась я, — почему в последнее время Лорд Грендель стал требовать, чтобы уходом за его мехом занималась я.
— Это и мне не понятно, — развела руками Леди Бина.
— Госпоже известно об убийствах, — сказала я.
— Конечно, — подтвердила женщина.
— Кое-кто опасается, что в это может быть замешен некий кюр, — предупредила её я.
— Никаких кюров на Горе нет, — отмахнулась моя хозяйка.
— А Лорд Грендель? — напомнила я ей.
— Он не настоящий кюр, — пожала она плечами.
Лично я не была в этом столь же уверена. Я видела, что он расценивал себя кюром и гордился текущей в его жилах их тёмной, опасной кровью. Как уже отмечалось, он решительно и однозначно идентифицировал себя как кюра.
— Полагаю, был ещё как минимум один, — заметила я, — который выступал в цирке.
— Он умер в коллекторах, разве нет? — уточнила Леди Бина.
— Большинство думает именно так, — ответила я.
— Тогда в коллекторах, скорее всего, обитает ларл, слин или какой-нибудь тарларион, — предположила моя хозяйка.
— Кюры опасны, — покачала я головой.
— Они должны питаться, — развела она руками, — и, похоже, иногда им хочется крови.
В этот момент мы услышали звуки движущегося над нами огромного тела.
— Ах, — облегчённо вздохнула Леди Бина, — вот и Лорд Грендель вернулся.
Я уже подняла оба наполненных ведра, собираясь направиться к магазину Эпикрата, когда услышала крик и, обернувшись, увидела несколько горожан, торопившихся присоединяться к группе других, собравшихся около двойного дверного проема инсулы на улице Клайва, до которого от фонтана было не больше ста шагов.
Мимо меня промчалась рабыня, спеша удалиться от инсулы.
— Что случилось? — крикнула я ей вслед.
— Труп! — ответила она на бегу. — Ещё одно убийство!
— Подожди! — позвала её я, но она уже скрылась за поворотом.
Я решила не торопиться покидать фонтан и, опустив вёдра на тротуар, затенила глаза ладошкой, всматриваясь в происходящее.
Толпа расступилась, открыв проход четырём стражникам, привлечённым, насколько я поняла, неожиданно собравшейся толпой.
Я видела, как они сдвинули часть тела на фут к центру улицы. Несколько присутствовавших в толпе свободных женщин, прижали руки к своим вуалям и шарахнулись в стороны.
Гвардейцы обратились к толпе с призывом расходиться. Труп, точнее то, что от него осталось, было уложено на циновку, которая тут же была завёрнута.
Мимо меня прошёл отделившийся от толпы тарнстер. За ним, на некотором удалении следовал человек в коричневой тунике Крестьян и с тюком листьев вангиса на плече.
— Господа, — позвала я, встав на колени.
— В городе вырвавшийся на свободу ларл, — бросил тарнстер.
— Никакой это не ларл, — не согласился с ним крестьянин.
— Тогда слин, — пожал плечами тарнстер, и они пошли дальше, а я поднялась на ноги.
— Персинна! — окликнула я красивую рабыню в короткой серой тунике с маленьким, запертым тубусом, прикованным цепью к её ошейнику.
Глаза девушки внезапно наполнились страхом.
— Тише! — прошипела она, озираясь вокруг себя. — Не произноси это имя, прошу тебя.
— Неужели Ты не помнишь меня? — спросила я. — Это же я, Аллисон. Нас обоих продали в районе Метеллан.
— Я не Персинна, — заявила рабыня.
— Но Ты — она, или была ею, — сказала я.
— Ты же видишь мою тунику! — воскликнула она. — Я — государственная рабыня. Я принадлежу Ару!
— Вижу, — кивнула я. — И это нелепо, не так ли?
— Будь милосердна, — простонала девушка, испуганно оглядываясь.
— Я думала, что Ты принадлежишь частному владельцу, — заметила я.
— Так и было, — кивнула бывшая Леди Персинна, — но он продал меня Ару, словно в насмешку, за гроши.
— Несомненно, в Аре найдутся те, — предположила я, — кто не отказался бы увидеть тебя в качестве украшения для кола.
— Только не выдавай меня, — попросила она.
— Уверена, Ты довольна той анонимностью, — усмехнулась я, — что предоставляет тебе цепь, удерживающая тебя среди государственных рабынь.
— Пожалуйста, — взмолилась она.
