– Располагайтесь, товарищ Луппов. Расскажите взводным, как мост обороняли – ну, то, что мне рассказывали.
И протянул севшему перед ними свой серебряный портсигар, полученный на майские праздники 1941 года за отличную стрельбу. Рядовой, не чинясь, выбрал себе папиросу, но курить не стал, устроил ее за ухом, чтоб не помять. Если боец и удивился этой просьбе, то никак не показал, а не спеша доложил:
– Так ничего особого и не было. На следующий день после начала войны нас – меня и сержанта Гвоздева – назначили расчетом бронированной огневой точки. Задача – прикрывать мост через речку Друть. Притащили туда доставленный для УРа древний танк, в котором единственная ценность – нормальная сорокапятка, да пулемет авиационный с мешком под гильзы. Снарядов и патронов, правду сказать, можно было забрать сколько влезет, мы и забрали – карман не трет.
– Какой танк? – уточнил Бондарь, который войну начал как бы танкистом, хотя и формально, потому как в его дивизии из боеспособных танков был ровно один старый БТ, и ему в экипаж попасть не довелось.
– Не могу знать, товарищ старший лейтенант. Броня на заклепках, люк механика-водителя заварен, мотора нет, через моторное отделение мы и залезали.
– А шасси? Гусеницы какие, колеса? – показал свою осведомленность старлей. И тут же оказалось, что зря.
– Не было ни гусениц, ни колес – коробка с башней, и все. Мы как капонир вырыли, так его туда трактором волоком притянули.
– А люк на башне – грибком таким? – не отступился Бондарь.
– Нет, двумя створками, по половинке открывались.
– Т–26 ранний! – уверенно сказал бывший танкист.
Форсануть не получилось: комбат тут же походя поставил его на место, спокойно заявив, что это и старый Т–18 мог быть, и даже МС–1 – слыхал он, что переоборудовали и на них артиллерию. И люки меняли, так что отсутствие приметного грибка на башне о марке танка ничего не говорит. Пришлось замять для ясности, тем более что, собственно, никакого значения не имело, останки какого древнего железного чудища были закопаны в землю у моста.
– Хорошая была служба, спокойная. Особенно поначалу. И Гвоздев – хороший мужик был, обстоятельный. Кто ж знал, что немцы так быстро попрут. Мы уже с местными познакомились, паре теток с огородами помогали, нам за это молоко парное давали, но все это не в ущерб службе, не малые дети – при танке один все время бдит, второй – неподалеку. Начальство поначалу не донимало, носилось как угорелое, оборону создавало. Потом вдруг вестовой с приказом обеспечить маскировку. А ни машины не дали, ни чего другого, дескать – сами сообразите. Гвоздев к местным пошел, договорился за табачок да то-се с соседом. И потом в несколько ходок на телеге десяток деревьев привезли настоящих, какие только можно было привезти на телеге. Мы их и врыли вокруг БОТа. Сразу тенек, как в настоящей роще.
– Основательный сержант, однако, баобабы притащил, – хмыкнул взводный со шрамом недоверчиво.
– Это да, все серьезно у него было. Не эти, как у вас стояли, и не строевой лес, но так себе дерева – некрупный подтоварник с ветками. Потом как листва завянет – мы бы их долой, поменяли, а дедку этому дрова были бы на зиму. Березовые – они самые лучшие, так что все продумано было. Еще бы и напилили, и наколоть помогли. Но листва завянуть не успела – немцы приперлись. Сначала впереди забабахало – там в паре километров две пушки-гаубицы стояли. Увезти их не успели, тяжелые они, две 152-миллиметровки, и пальба такая пошла, что держись. Остальные-то ихние уже в поселке были, от нас справа, а эти, видно, прикрытием оставили, а может и тягачей не хватало. В общем, уцелевшие после боя артиллеристы успели со своими ранеными через мост перебраться пешим строем и без матчасти уже. Мало их осталось, хотя и горело там что-то хорошо, нам-то видно отлично: небо голубое, а там такие бензиновые костры, что ясно – либо танки, либо машины.
– А вскоре и немцы пожаловали… – хмыкнул Бондарь, с неудовольствием вспоминая чертов первый год войны.
– Так точно. Хорошо, с прошлого вечера отступавшие десантники оборону заняли. Хоть и мало их, а с пехотным наполнением и доту проще. Их старший лейтенант знакомиться пришел, посмотрел все, порадовался. Это, говорит, просто замечательно, что тут целый танковый корпус нам в поддержку выставлен, вот уж точно – враг не пройдет! Повезло, говорит, невиданно, привалило счастье! Мы-то сначала не сообразили, что шутит – шелопутные они, десантники-то…
– Им положено быть лихими и сорвиголовами, таких туда и подбирают, – кивнул Афанасьев, посмеиваясь. Видно было, что не на пустом месте такие слова сказаны.
