И, как всегда, удивил – оказалось, и чай готов, и его ординарец (хроменький боец с иконописным личиком, совершенно не соответствовавшим тому, что был этот ангелочек ушлым пройдохой и на ходу подметки резал) уже ловко притащил самовар, чашки, колотый сахар и печенье из офицерского доппайка. Сахар примирил Бондаря с дурацким чаем – любил старший лейтенант сладкое и готов был даже простить этому странному пойлу присутствие на столе. А вот парень со шрамом через лицо любил именно сам чай и пил его, как принято на Северах – первые двадцать стаканов вприглядку, а потом остальные тридцать – вприкуску, да с полотенцем-утиральником. Капитан Афанасьев не такой был рьяный чаехлеб, аккурат посередке между олицетворением двух крайностей, которыми были его комвзвода.
– А на Кавказе вся еда такая перченая, – светски вел застольную беседу много повидавший капитан, побывавший даже в каком-то Сухуме.
– Делать им нечего, так перчить, – пробурчал Бондарь. Нет, бесспорно, перец кушанья улучшает, но всему же надо знать меру! Во рту после гуляша и впрямь как костер запалили.
– Южане вообще перчат много. Слыхал, у испанцев и всяких прочих так принято. Глистов там много, вот так и лечатся, – продолжил потрясать эрудицией капитан.
– Руки бы лучше мыли, балбесы.
– Это да, оно правильнее. А вы из того, что боец рассказал, какой вывод сделали?
– Дык про деревья и маскировку. А что еще-то? – удивился Бондарь.
– И все?
– Ну да. А вы что заметили?
– Только то, что немцы сделали последнюю ставку неправильную, и войну они уже проиграли, – с улыбочкой огорошил Афанасьев, разгладив жидковатые усишки, которые пытался отрастить как у комбрига, но по молодому возрасту они росли не так мощно. Впрочем, для своих комвзводов, которые были младше него на четыре года, он уже был весьма взрослым человеком, почти старцем. Да и сам он ощущал эту разницу в годах если и не как пропасть, то уж точно, как весьма высокую преграду, которую юные щенята с тремя звездочками на погоне преодолеть не могли.
– Войну они, конечно, проиграют. Это любой замполит скажет. А вы что такое заметили?
– Вы же артиллеристы, подумайте немного, все перед глазами.
Командиры взводов – мальчишки, во власти которых в начале боев было по тридцать взрослых здоровых мужчин и по две серьезных машины для убийства – точных, легких для своей мощи и убойных пушки – переглянулись, остро вспомнив экзамены и связанные с их сдачей волнения. Капитан поглядывал поверх чашки, прихлебывая крепко заваренный иван-чай, который хорошо готовил повар из новгородских.
Бондарь тоскливо глянул на своего приятеля. Неспроста весь этот чай, за каждый витамин чертов Афанасьев душу вытянет. Хотя все это сейчас было неприятно, но задним умом, которым он был крепок, старлей понимал, что увы – учиться у капитана, в том числе и думать, и все подсчитывать – надо. Особенно если сам хочешь быть капитаном. А Бондарь – хотел. И майором бы тоже неплохо. Как сказал его земляк, меняя треугольнички старшего сержанта на погоны с желтой ленточкой: «Хохол без чина всё равно что справка без печати!» Ну да, амбиции. И что с того? Нормально для мужчины.
– Танки они стали делать тяжелые и сверхтяжелые, – наконец, сказал чаехлеб. Он заботливо отставил в сторону блюдечко с чаем, чтобы не мешало думать. Бондарь сильно удивился, когда увидел в начале чаепития, как растроганно изменилось покалеченное лицо комвзвода – раз, когда тот обнаружил, что к чаю ему дали не только чашку, но и блюдечко. И вроде – кремень-парень. Странные они, северяне.
– И? – подначил капитан.
– Значит, скорость передвижения ниже. И так, как раньше, соваться во все дыры быстрее, чем наши эти дыры прикрывали, они просто не поспеют, – осторожно, словно по тонкому ледку идя, продолжил парень со шрамом.
– И? – поощрительно кивнул Афанасьев.
– Значит, теряют они инициативу. А как получилось здесь – бить даже этих тяжеловесов можно. Мы на грузовиках успевали их опередить. Теперь их очередь – не поспевать нигде.
– Умница, – без иронии кивнул Бондарь. Капитан улыбнулся и подтвердил:
– Верно сказал. Это называется потерей боевой инициативы, а толку на поле от этих стальных монстров будет мало, если их нельзя быстро перебросить на другое направление. Ни эвакуироваться толком, ни прикрыть угрожаемый участок. Я тут на досуге прикинул – и не понял, как немцы перевозят свои «Тигры». Не стыкуется ширина шасси с их грузовыми платформами: танк больше, чем платформа, а такое недопустимо при перевозке, неустойчиво очень при поворотах. «Пантеры» тоже негабаритны, но там не так страшно. Думаю, что либо под них, под «кошаков» этих, особые платформы стали выпускать, либо еще что умудрили.
– Это-то вы откуда знаете? – искренне удивился Бондарь.
– У меня отец – железнодорожник, да и глаза держу открытыми. Ты что, не видал немецкие вагоны и платформы?
– Видел, но мне и в голову не приходило их измерять, – признал старший лейтенант.
