Определенно, у этого штрафника есть чему поучиться. Хоть видом – настоящий обезьян: жуткая морда с тяжелой кувалдой нижней челюсти и покатым узким лбом, нос сливой и длиннющие руки до колен. Орангутанг! Но как кидает! Вчера Валеев удивился, что этот громила – нормальный человек, неглупый, только вот так природа обидела внешностью. Да еще и по странному стечению обстоятельств – тоже, считай, командир взвода в новосозданном отдельном штурмовом стрелковом батальоне.
Странное это соединение было как бы дополнением к штрафбату, только в штрафной попадали офицеры за конкретную вину, а в штурмовой посылали из фильтрационных лагерей для освобожденных пленных и отсидевшихся на оккупированной территории офицеров. Тех, за которыми не было явной вины, кроме той, что сдались в плен или никак не проявили себя, сидя тихо, как мышки. И наказывать не за что вроде, но и поощрять, давая под команду бойцов – тоже не интересно. Привилегии офицеров – это награда. А за что награждать тех, кто не воевал, как полагается по уставу, хотя должен был, для этого страна сытно кормила-поила, добротно обувала-одевала красных командиров до войны, чтоб они, шайтан их дери – воевали.
Таких для завоевания доверия отправляли в штурмовые батальоны, присваивая звания рядовых, но с добавкой бывшего командирского через дефис, чего не было в штрафном. Получались красноармеец-майор, красноармеец-лейтенант и так далее. Взводом таких красноармейцев-офицеров и должен был командовать гранатометчик.
Человек-орангутанг тяжело шел к первому офицерскому чину, хотя воевал отлично и старательно. Но такой уж кысмет был у этого джигита. Еще и малопьющий оказался, страхолюдина. Вот на отвальной, обмывая маленькую первую звездочку, выпил чуток, а накуролесил здоровила с непривычки от души – на месяц штрафбата.
Теперь он словно минометным огнем прижал немцев на удалении метров в тридцать и высунуть носа не давал. Гранаты так и мелькали в воздухе. С этим все было в порядке, на другом фланге – не хуже. Удалось отрезать немцев в передовом отсеке.
Командир взвода спрыгнул в окоп – неожиданно глубокий, стенки досками обшиты, солидно все. Ноги попали на дрябло-мягкое. Мелькнуло перед глазами незнакомое пепельно-бледное лицо, чужая форма, погончики офицерские – отлично! Летчик бывший тряпкой щеку зажимает, кровища льется из-под платка. Странно выглядит: не то чтобы испуганный, а какой-то растерявшийся этот крепыш.
– Ранен?
– Эта тварь укусила! Оно считается за ранение, а? – с надеждой спросил штрафник.
Валеев кивнул, хотя такого раньше не встречалось, чтоб укусы были. Кровь-то в бою пролита, нет? Ага, второй фриц тоже живой, только у этого вся морда разбита в хлам, словно лошадь лягнула. Оглянулся быстро – есть кусок окопа метров в двадцать с двумя пулеметными площадками, стоят станкачи странные, не видал раньше таких – тренога простенькая, а сам пулемет непривычного вида.
Ствол ребристый, словно на него нанизали через равные промежутки вороненые диски. Нет, так-то понятно любому офицеру, что это радиатор для воздушного охлаждения, но вид непривычный – не попадалось лейтенанту раньше такое, разве что видел в газетах похожее у японцев, но вряд ли тут могло оказаться азиатское оружие.
Но сейчас это не важно, а важно, что патронов полно – видны ящики и ленты. Ситуация в целом понятна: немцы устроили на холмике типовой опорный пункт, предназначенный для круговой обороны. Все, как у них положено: по периметру – окоп в полный профиль, со стрелковой приступкой, по правилам – зигзагообразный. Пулеметные полки – как положено, несколько штук пустых для переноса огня. В аккуратно сделанных стенных нишах – гранаты и ракеты сигнальные и осветительные в коробках. Штрафники уже разбирают добро, по плану – надо чистить высотку и продержаться ровно столько, сколько нужно артиллерии, чтобы унять немцев, которые сейчас точно поставят отсечный огонь по нейтральной полосе – опять же, как положено.
За спиной пока еще тихо, но точно – сейчас должны начать. На высотке немцев, по наблюдениям судя, самое большее – десятка полтора, пара отделений: одно дежурное, другое на подсменку. Разбаловались, разнежились на спокойном участке, а тут еще и противник дезертирует и рассказывает, что вся дивизия с удовольствием в плен сдастся… не мудрено и зевнуть.
Гранатометчик смотрит, команды ждет, остальные спешно готовятся к броску по зигзагу окопа за поворот, меняют магазины в пистолетах, в том числе и те, кто в рукавах ухитрился притащить пистоли. Вот вроде несерьезные машинки и калибр детский – 6,35 мм, но в такой драке накоротке, да внезапно – отлично себя показывают, почти как нож или малая саперная. Не зря придержали затрофеенные французские Юники. Хотя сомнения были, и у самого Валеева – тоже. Детские игрушки по виду. Но один из штрафников показал достоинства машинок наглядно. Если меньше трех метров дистанция – вполне годны. Как раз для окопа и рукопашки. И спрятать легко. Оставили в роте про запас четыре этих микроба. Вот – пригодились.
– Потери?
