Он был зол, как черт. Сначала все шло неплохо: удалось привычно встроиться в немецкую колонну – комендантская служба у фрицев стала совсем шаляй-валяй – и, откатываясь в немецкий тыл вместе с кучей сбродных отступающих, добраться до моста в Нове-Място. Его надо было взять в целости и сохранности – стратегической важности вещь.
Разведка – группа из четырех танков – уже проскочила мост, когда с той стороны отчетливо длинными очередями забил танковый Дегтярев, и тут же грохнуло мощно, тягуче, огненная вспышка осветила валящиеся в реку конструкции и сыплющиеся вместе с фермами (издалека – словно игрушечные) машинки и фигурки.
Пока выяснял по рации, что случилось, пока разгоняли и раскидывали ту самую колонну, в которой досюда добрались – не обращал внимания на то, что в танке пустовато. Спохватился – и обмер: пропал, как испарился, член экипажа, мальчишка – сын батальона, Вовка Зенкин. Из-за того, что большую часть времени торчал, высунувшись из люка, а то и выскакивая на броню, чтоб в мутной темноте под сыплющимся густо снегом разобраться в ситуации, не заметил даже, когда пацан исчез. Вот только что был – и нету!
Даже и не понятно, где искать – из разгромленной колонны сыпанули горохом в разные стороны десятки немцев. Черт, черт, черт, даже и стрелять нельзя – еще в Вовку сгоряча прилетит. И ведь не могли в плен взять, явно сам вылез тихонько! Зачем?
А дела плохи. Три танка теперь дерутся в отрезанном рекой городе, а там гарнизон ой-ой какой! Четвертый, как оказалось, чудом не влетел в дыру, разверзшуюся после подрыва опор, был засечен немцами и обстрелян, но обошлось – полыхнул только навесной бак. Немцы посчитали, что танк надежно горит, но экипаж сумел бак скинуть в воду и задним ходом шустро удрать с простреливаемого места. Благо пролетевший кометой и тут же потухший бак словно обвалил темноту, и стрелявшие как бы и ослепли.
Сгоряча попытался проскочить по льду там, где по карте судя – брод, ну и просел, конечно, хоть и холодрыга за минус двадцать, а лед танк не держит. Автоматчики на тот берег перебрались, а танки – шиш. Теперь не танк, а ванна на гусеницах, промокли изрядно, и весь батальон – тут, а три машины – там и ведут бой в городе. И, по всему судя, – без десантников, голые. А это на узких улицах для танка погибель. Слеповат танк для драки в городе без пехотной помощи.
Должны быть броды, зимой эта речка Пилица мелеет, но то, что на карте нарисовано – не соответствует действительности. Принялись у местных поляков узнавать, нашли уже к утру место для переправы – и опять неудача: свой батальон сумел переправить (и то не весь, последний БТР с автоматчиками завяз), а остальным из бригады придется искать что-то другое – дно жидковатое прошедшими танками раздавило, глубоким брод стал. Но все же в Нове-Място ворвались и устроили тарарам. Местечко само по себе – ничего интересного, но здесь узел дорог, и сюда из Варшавы немцы намылились отступать.
А этого допустить нельзя – впереди сразу несколько крепостей: Познань, Бреслау, Торн, Шнайдемюль, Кюстрин – без дураков, немцы их официально в разряд крепостей внесли, потому позволить усиление тамошних гарнизонов за счет отступающих частей – это потом кровью умыться. К слову, то, что мост на воздух взлетел – оно и плохо, и хорошо: отступающих в Нове-Място не пустили, давят на подступах, и вместо организованного отхода фрицам теперь достается хаос бегства. Одной техники, причем исправной, столько побросали – глаза разбегаются!
Уже сейчас батальон Бочковского по мощи иной полк переплюнет, а надо бы и еще усилить. Кроме двадцати одного новенького танка Т-34 с отличной 85-мм пушкой еще и саперы свои, и мотопехота на трофейных БТР, пара батарей САУ и даже зенитное прикрытие из немецких же самоходных счетверенок, да много что еще полезного для рейда. И надо прорываться дальше, без задержек. Смелость города берет – правильная поговорка, только разумно делать это нужно. Не по-немецки. На одном голом нахрапе и наглости далеко не уедешь, потому фрицы войну и проигрывают, что не хотят думать, анализировать и находить лучший вариант. Получалось у немцев хорошо только в начале войны, на шарап. А потом – фук, а не рейды. Сам Бочковский собирал всю информацию, которая могла пригодиться, и старался сделать правильные выводы, причем уже давно это было для него привычным.
Переводчик из штаба армии, с которым он сблизился в госпитале из-за одинакового ранения и остеомиелита лопатки (только у штабника была правая продырявлена) много чего рассказал, пока были на лечении. И ему радость – благодарный слушатель, который не начнет трепаться на каждом углу (а ушлый парень явно проверил пару раз Бочковского на болтливость), – и Владимиру было очень интересно послушать, еще и потому, что как рассказчик переводчик был очень хорош, прямо Кот Баюн – заслушаешься, когда говорит.
