Как и положено офицеру-артиллеристу, получалась сплошная математика. Снарядов осколочно-фугасных было мало – три ящика, уже початых. Когда стало ясно, что опять драться с танками, набрали бронебойных побольше. Потому долбить по транспорту из орудий было как-то жалко. Нерентабельно. Пулемет подавить или что еще, что идет в боевой отчет – это да, а грузовик поджечь… Их сейчас сотнями берут в трофеи и ломать просто так не желательно. Не по-хозяйски. Оно теперь наше, пока только вот еще немцы пользуются. Но это уже ненадолго, скоро их из кабин вытряхнут.
По грузовику капитан долбить не стал бы. Но легковой лимузин, чересчур роскошный для фронта, ясно говорил, что НАЧАЛЬСТВО улепетывает! И будь это нормальная армейская машина – не задумываясь, приказал бы: «Огонь!» Тем более что такой здоровенной раньше не видал. У немцев был, как слыхал капитан, определенный ранжир по чинам: всякая шушера ездила на опель-кадетах, посерьезнее – на опель-капитанах, а уж совсем заоблачные чины – на опель-адмиралах. И один раз Бондарь даже видел немного побитый и потому брошенный громадный и роскошный «Адмирал». От то МАШИНА, да. На такой бы – да по своей улице не спеша проехать! Сначала – туда, а потом – и обратно! Выйти, покурить папироску – и опять проехаться!
Была у врага еще масса всяких разных других марок легковушек, но тут у артиллериста имелся пробел в знаниях. Немцы сгребли с Европы все четырехколесное, и потом оно горело и ржавело на дорогах и полях войны. Привычное зрелище было, глаза намозолило.
То, что сейчас лезло по дороге, хамски распихивая под зад бампером нерасторопных пешеходов, было, пожалуй, пороскошнее даже «Адмирала». Но – не военное. Точно – не военное! И черт его знает, что за шишка внутри. И стоит ли партийный деятель, пусть даже крупного чина или тем более какой железнодорожник или еще кто этакий пары снарядов? Которых может вдруг не хватить в бою, тем более что сейчас батарея, считай, у немцев в тылу и эта сволочь – вокруг. Не так давно взяли ребята с батареи Бондаря в плен расфуфыренного как индюк чина. И мундир отличный, и цацек всяких на жирной груди масса. В разбитом доме прятался и был немножко не в себе после знакомства с нашими штурмовиками.
Думали, невесть кого поймали, а оказалось – чиновник средней руки из Германского бюро регистрации и патентования. Ребята даже не поняли, что это за зверь такой. А понавешено всякого – ну прямо как на генерал-лейтенанте! Вот и думай – кто там восседает в лимузине. Может, и впрямь вредная тварь высшей категории, а может и наоборот – пригодится потом.
Мешало Бондарю еще и то, что в его семье прижилась байка про деда, который турецкого полковника в плен взял, а ему начальство вместо награды еще и выговорило, что зря он так. Потому что был турецкий чин известным своими наглыми злоупотреблениями интендантом, и якобы воровством своим рушил мощь султанскую сильно, а тут его фельдфебель в пылу рвения пленил, и турчане от того усилились.
Сложно сказать, правда это или байка семейная, но что было сказано, то запомнилось.
И сейчас все это ложилось на разные чаши весов. Серьезный руководитель стоит как танковая дивизия и так же опасен, а дерьмо дутое еще и напортачит в рядах врага какой бедлам – а уж что ухитрялись немцы ляпать из-за глупости и несогласованности в верхах – любой воевавший в Германии этой зимой видал не раз. И поди пойми, что это там никелем полированным сверкает!
– На прямом выстреле сейчас будет! – взмолился наводчик.
– Ладно! Два снаряда, разрешаю! – азартно согласился Бондарь, поднося бинокль к глазам.
Замок чавкнул так быстро, что опытным ухом командир определил: замковой уже наготове сидел с унитаром в руках. Привычно рявкнуло над ухом, взметнув пороховым дымом снег перед стволом. Земля дрогнула, приближенная оптикой дорога, забитая отходящими немцами, прыгнула, но опытным глазом он увидел дымный плоский всплеск совсем рядом с серой роскошью. Тут же образовалась плешина на забитой до того дороге – сдуло взрывной волной всех, кто рядом был, лысина такая образовалась метров на 15 и сквозь дым от взрыва увиделось что-то странноватое. Потом дошло – грязное днище авто. На бок перевернуло лимузин!
Грузовик трехосный газанул – сизый хвост отлично видать – и попер по людям на дороге, словно их там и нет! И деться пешим фрицам некуда – тут дороги-то не как у нас, где справа степь до горизонта, да слева степь – беги, пока ноги несут. Зажато все в узости, противотанковый рубеж во всей своей продуманности и красоте.
Как-то странно пискнул горлом наводчик – ему-то в прицел отчетливо видно, как грузовик своих давит. С деталями и подробностями.
Оторвался от бинокля – встретился глазами с умоляющим взглядом бойца.
– Давай, второй снаряд!
Ручки наводки аж засвиристели, так быстро их завертели наводчиковы руки – чертов грузовик, буксуя в раздавленном мясе, все же довольно быстро продвигался по забитому шоссе, уходя из зоны обстрела. Снес прочь фуру с парой лошадей, только чемоданы полетели!
