Рявкнуло над ухом. И сейчас понял, что мазанул опытный глаз – взрыв сзади и далековато от цели. А трехосник пер вперед, вроде как и поднаддав во всю свою дурную мощь. С шоссе донеслись разрозненные хлопки выстрелов, но пули рядом не щелкают, над головой не свистят. По грузовику лупят те, кто из-под колес выскочить успел?
– Ушел, сука! – огорченно выдохнул наводчик, оторвавшись от прицела и глядя поверх щита.
– Надо было пулеметами его уделать, – запоздало мелькнуло в голове у капитана. Теперь он понимал, что если бы тормознуть и трехосную громаду, она бы дорогу забила такой пробкой, что шоссе это встало точно. И хрен бы по нему прошли танки – слишком уж беженцев до черта. А если б и прошли, то потеряв столько времени, что и без толку идти уже. Была мысль это сделать еще раньше, когда давил огнем ожившие пулеметы.
Но остановило простое соображение: крыса, загнанная в угол, становится опаснее иного пса. И остановленная человеческая масса обезумеет. У них одна идея сейчас – утекать любой ценой, а тут капитан Бондарь им путь перекрыл! А в толпе не только бабы и дети. Там военных до черта! И принять бой с атакующей (причем не из-под палки, а спасая свои шкуры) пехотой, не имея в достатке снарядов – радости никакой. У этих чертей германских офицеры контроль над солдатней держали до конца, а подчиненные кидались выполнять даже убийственные приказы – дрессировка многолетняя и на германскую дисциплину и тупость помноженная. И если вся эта солдатня, все эти фольксштурмисты, военные строители и прочая, и прочая попрут толпой с шоссе – батарее не отмахаться. Силы не сопоставимы!
Конечно, как человек разумный и запасливый, командир батареи имел в хозяйстве много чего, что по штату не полагалось, но требовалось частенько, и потому было с собой. А то, что ИПТАП то и дело залезал в места и вовсе гиблые, и батареи нередко действовали самостоятельно, да еще в условиях стремительного наступления, определяло отношение командования к заначенному сверх штата. Вполне одобрительное отношение.
Потому были у запасливого Бондаря в заначках и четыре трофейных ручных пулемета, и миномет малого калибра (толку-то от него мало, но раз уж попал в руки с десятком ящиков мин – не выкидывать же, и фаустпатроны в приличном количестве, причем не старые плюгавцы, что на 30 метров летели, а новехонькие голованы – стометровики.
Отбиваться от заблудших фрицев уже доводилось не раз, потому каждый боец свой маневр знал. Беда была в том, что последняя стычка с мелкими и верткими, как обезьяны, фрицами сложилась вроде и удачно: напало прямо по лугу несколько десятков этих, как подумали, эсэсовцев (в черной униформе они были, с далеко заметными красными нарукавными повязками со свастикой), всех их тут же и уложили сосредоточенными пулеметными струями, а потом добили, кто еще ворочался и верещал – не любили эсэсманов на батарее, счетец к ним у многих уже был.
Оказалось – мелкие сопляки из гитлерюгенда. Никто особо не переживал, да вот беда: стреляли от души, азартно, очень уж хорошо атакующие сами подставились, прямо мишенная обстановка на полигоне, патронов сгоряча пожгли много – не привыкли эту ерунду беречь, трофеев горы были. Ан так получилось, что восполнить потраченное не успели – убитые были с какими-то допотопными ружьями, потому найденные на них старорежимные древние патроны ни к черту не годились, да и было их по десятку на труп.
Рассчитывал Бондарь, что подберет при первом же случае боезапас, но вот так сложилось, что не попался по дороге. И потому молотить как раньше, невозбранно и обильно поливая врага его же пулями, сейчас не вышло бы. Но можно было бы снаряд придержать, а дать команду ребятам, что освоили чужую технику. Сейчас-то поздно жалеть, раньше надо было подумать.
Батарейцы хором завопили что-то радостное. Оторвался от своих мыслей, привычно кинул бинокль к глазам. И удивился: грузовик, по которому вроде и не попали, – горел! Хорошим бензиновым коптящим злым пламенем. И хотя пока огонек был еще маленьким, но разгоралось быстро! Машина встала, воткнувшись рылом в бетонную хреновину, поставленную для того, чтобы остановить прущий на полном ходу танк. Не срулил водила! Даже здоровенному грузовому автомобилю хватило с походом. В кузове что-то рвануло, выбросив круглый клуб огня, тут же обернувшегося черным дымом и грибом, полезшим в низкое серое небо. И еще! И еще, заливая жидким огнем полотно дороги, раскидывая искры на ветру. Пошло бабахать!
– Канистры у него были! Бензин для хозяина холуй тащил! А мы осколками цапанули, и искры брызнули! – догадался наводчик.
А на дороге начался затор. Кто-то попытался двигаться вперед – но там уже хорошо припекало. Другие попытались вернуться обратно, навстречу прущей массе, но задние не видели, что тут происходит, и продолжали идти, подпирая лавиной из тел. Даже на таком расстоянии было ясно видно – пошла там паника! И желающих атаковать что-то не видно, шкуры свои спасают!
