Бондарь сам бы с удовольствием завалился на боковую, но ему надо было сдать начштаба, как теперь называли адъютантов, донесение о бое. А эта писанина вызывала у удалого артиллериста головную боль. Нет, не тогда, когда результат в виде жарко горящего бензинового костра из десятков тонн броневой стали был налицо. Там-то все ясно, победу описывать легко и приятно. Такое, как сегодня вышло – вызывало тупую головную боль.
Еще и потому, что дотошный НШ очень не любил хвастовства и голословной брехни. Потому надо было написать, как оно было, а тут тоже одни вопросы. Потому хитрый Бондарь свалил задачу – вроде как тренировка командирская – на комвзвода новоприбывшего, тем более – парень образованный, техникум почти закончил и считать умеет.
Но пробежав бегло взглядом исписанный скупо листочек, сморщился недовольно.
– Плох тот младший лейтенант, который не мечтает стать старшим лейтенантом! Каждый солдат носит в ранце жезл маршала – слыхал такое? Ты же грамотный человек, а написал несуразное!
Комвзвода пожал узкими плечами.
– Я, товарищ капитан, строить хочу. Вот разгромим фрица – я из армии галопом, как только можно будет. Просился я в саперы, а попал в артиллерию волей случая. И написал, что есть, – и вид независимый – ешьте, дескать, меня без масла!
– Ага. Самоходная установка неизвестного типа, 50 мм. Вроде верно, а НШ мне за такое уже вставлял лисий хвост – дескать, командир из ИПТАПа должен силуэты знать назубок. И закатил мне настоящий экзамен. А у фрицев всякой самодельщины чертова прорва, да еще и названия меняют, заразы. То был «Слон», а теперь он – «Фердинанд», – блеснул эрудицией комбат.
– И как писать тогда? – занудным тоном спросил подчиненный.
– Напиши – «Мардер».
– Это ж не «Куница» – показал знание вражьего языка младший лейтенант. Тоже не из темного угла прибыл, ага.
– Головой поручишься? Сколько ты типов этих «Мардеров» знаешь? Чего молчишь? Завтра возьму альбом в штабе полка, подучишь. Не ровен час, спросит начальство, а ты ни в зуб ногой! Три типа известно, при том – по силуэтам их шесть, в каждом типе по паре разных. Это те, что нам известны и в альбом попали. А может, их больше. Так что пиши – «Мардер»! – веско заявил Бондарь.
– Почему шесть? Их же три! – возразил комвзвода. Все же смотрел альбом силуэтов.
– Фрицы. Они все так запутывают, что мозг кипит и булькает, если вникаешь. Разные шасси и разные пушки. Теперь про пулеметы. Ты пишешь, что уничтожено восемь. Это с чего такое? – прищурился подозрительно, как показалось комвзвода, а на деле дым махорочный неудачно в глаз влетел, защипало.
– Три у нас немцы разбили, трофейных. Но это не наше штатное вооружение, так что Рейх на три машинки стал беднее. Остальные – фрицевы. Один – точно мое орудие накрыло, сам наблюдал. Два уничтожили в самом начале, да два – когда они в атаку поперлись, – пояснил внятно, логично, но неправильно.
– Знаешь, какая любимая поговорка у НШ?
– Нет.
– Плохо, начальство знать надо. Так вот, у него поговорочка римская еще: «Орел не мух ловит!» – назидательно выговорил Бондарь.
– Слыхал такую. Только правильнее говорить: «Орел мух не ловит!» – начал умничать мальчишка-взводный.
– Агась! Только вот комполка как раз, если он кого пушит и разносит, то говорит, что, дескать, мух не ловишь! Как это называется?
– Диссонанс!
– Ни фига себе, какое слово красивое! – тут на секунду Бондарь задумался, запоминая услышанное, потом продолжил: – Так вот, чтоб этого дисанаса не было – НШ поговорочку свою изменил. А к чему он ее говорит, ты знаешь?»
Младший лейтенант вздохнул и молча набычился.
– Так вот, он говорит ее к тому, что наша основная цель – не пулеметы и всякие там ружья с пистолетами. Наша цель – танки, самоходки и всякое такое громадное и стальное. Остальное – мышиная возня, и нам несуразно. Говорил он тут нам, что нашей бригадой танков намолочено 400 штук, да самоходов всяких, что пожиже добыча, но все же – 30. А пулеметов знаешь, сколько набито?
– Тысячи две?
– Да как раз нет, две сотни. Вдвое меньше танков.
– Вы не разыгрываете, товарищ капитан? – не поверил офицерик.
– Только и была охота. Пулеметы – это для полковой да дивизионной артиллерии цель достойная. В зачет им вполне справедливо и подавленные идут, потому как их задача – пехоте дорогу расчищать. Им танки не по зубам, вот и мышкуют. Потому – в лучшем случае, пару пулеметов пиши, вот пару мы там точно поломали. А то, что трофеи нам попортили – тут гордиться нечем. Теперь по немцам. Вот ты написал – 150 солдат и офицеров. Ты их считал?
Будущий строитель тяжело вздохнул и признался: «Нет, не до того было».
– Вот, а Кот Сибирский, то есть наводчик с первого орудия…
– Я его уже знаю, товарищ капитан!
– Так вот он посчитал, сколько там солдат набито, и получилось – от артогня 42 штуки. Глаз у него – как мелкоскоп, ему бы пастухом работать или пионервожатым. Любую толпу сосчитает.
– Но там и гражданские были, – напомнил младший лейтенант.
