Все находящиеся в храме молились вместе с верховной жрицей. Внезапно все люди ахнули и пали на колени. Взоры людей были прикованы к огромной статуе Богини Эллари возвышавшейся в храме. От неё исходило свечение – белая аура, светившаяся ярче, чем пламя алтаря. Моргнув глазами, Богиня подняла руки, и набрав полную грудь воздуха, выдохнула. По храму пролетел теплый поток, а затем неведомая сила, с треском вырвав горящие двери, выбросила их наружу. Весь едкий дым вместе с потоком воздуха моментально вылетел вслед за дверьми.
Миеринские и ферсинийские воины, злобно потиравшие ладони в предчувствии скорой победы, были ошарашены, когда подпёртые массивные двери храма сорвало с петель и вместе с наваленными на них горящими поленьями выбросило на площадь. Сигабор не поняв, что случилось, поднял свой посох и воскликнул солдатам:
–К бою! Они попытаются вырваться! Убивайте всех! Залейте этот храм кровью ваших врагов!
В этот момент, почерневшие от копоти огня, мраморные исполины с огромными двуручными мечами, стоящие по обе стороны входа в храм, пошевелились. Разнузданная толпа, пытавшаяся только что живьем сжечь сотни ни в чём не повинных людей, с леденящим душу ужасом смотрела на чёрных, как уголь ангелов, расправляющих свои огромные крылья. Их красные, залитые злобой глаза, яростным взглядом пронзали врагов. Один из ангелов поднял меч и, примерив в его руках, выписал им в воздухе восьмёрку. Внезапно с края портика со страшным рёвом сорвался один из вытесанных из мрамора драконов и, прочертив в воздухе петлю, изверг, на остолбеневших от ужаса солдат, столб огня.
Миеринские и ферсинийские воины были не из робкого десятка, но сражаться против каменных великанов с мечами длиной в шесть ярдов и огнедышащих драконов они не желали. Почуяв запах горящей плоти, исходивший от своих обуглившихся товарищей, большинство солдат, не смотря на призывы командиров оставаться на своих местах и проклятия Сигабора, бросились бежать врассыпную. Устроив панику, в рядах воинов началась давка. Один из ангелов шагнув в толпу и одним взмахом меча разворотил на части десяток миеринцев. Брызнула кровь и во все стороны полетели куски мяса.
Неся ужас, с портика стали спрыгивать и другие мраморные изваяния. Огромный бык – символ плодородия, спрыгнув вниз в толпу и стал подбрасывать на своих острых рогах, не успевших увернуться, солдат. Короли Нифльхейма, верховные жрецы и хранители Божественного Огня, долгие годы, стоявшие у стен храма и искоса поглядывавшие на прохожих, этой ночью ожили и бросились крушить врагов. На площади перед храмом происходила настоящая бойня. Тем, кому посчастливилось убежать с площади, добивали на улочках города, вышедшие из храма, воины Виллары. Не смогли этой ночью спокойно спать дома и обычные горожане. Выходя на улицы с горящими факелами, топорами, лопатами и другими подручными предметами жители Сторби преследовали спасающихся поодиночке беглецов и забивали их до смерти.
Сигабор выпускал в оживших каменных исполинов молнии, но они даже не замечали этого. Он кричал, истерил, проклинал небеса, но всё было тщетно. Ожившие статуи обходили его стороной, не трогали мага и воины Виллары. Оперевшись на посох, он холодным взглядом всматривался в раскуроченный дверной проём храма, не замечая выбегающих оттуда людей. Его глаза искали её…
И вот Виллара вышла. Такая же красивая и молодая, как в тот день, когда много лет назад Сигабор увидел её в первый раз. Прищуренные глаза верховной жрицы горели огнём. Подойдя к магу неспешным, уверенным шагом она вытащила из ножен свой меч. Стройное тело, одетое в тяжёлые стальные доспехи всполохнули старые чувства мага.
–Ты прекрасна…
Поправив свои чёрные, как смоль волосы, Виллара занесла над Сигабором меч.
–Ты встал не на ту сторону!
От её тела исходило яркое свечение. Последний раз, насладившись её красотой, маг улыбнулся…
Ставка командования армии Нифльхейма находилась на высоком холме, с которого в сумрачном свете полной луны виднелись далёкие шпили Сторби. Отбив очередную ожесточённую атаку противника обессиленные воины валились с ног. Со всех сторон слышались стоны раненых. У палатки полевого госпиталя уже скопилась гора окаменевших безмолвных тел. Тех, кому не успели оказать помощь или же медицина и магия в их случае была бессильна. Бленхейм, возглавлявший группу санитаров, вышел из палатки и дрожащей рукой подкурил трубку. На его бледном как снег лице застыла маска уныния.
После последнего кровопролитного боя у Асмунда остались целыми не более двух сотен воинов. А судьбе еще двух отрядов, обороняющих фланги, ничего известно не было. Офицеры советовали генералу, забрав раненых, отступить. Стоя у костра Асмунд отрешенно поглядывая на языки пламени, раздумывал над сложившейся ситуацией.
