Еще один бешеный, шипя, запрыгнул на капот в тот самый момент, когда я поворачивала ключ, оставленный Зиком в замке зажигания. Фургон сдвинулся с места, бешеный стукнулся о ветровое стекло, скатился на землю, и я внезапно увидела дорогу. Я надавила на газ, фургон со скрежетом рванул вперед по тротуару, сбил нескольких бешеных, и мы покинули город и скрылись в ночи. ***
Мы похоронили Рут перед самым рассветом, на маленькой ферме в часе езды от города. Она до самого конца была в сознании, со своей семьей, и все это время Зик бережно обнимал ее. Я сосредоточилась на дороге, пытаясь не отвлекаться на пропитавший фургон насквозь запах крови и на тихие безнадежные всхлипывания за спиной. Ближе к концу я услышала, как Рут шепчет Зику, что любит его. Я слушала ее сердцебиение — оно становилось все тише и тише, пока не стихло совсем.
— Эллисон, — окликнул меня Зик несколько минут спустя, прервав отчаянные рыдания Калеба, умолявшего сестру проснуться, — скоро рассвет. Поищи место, где остановиться.
Я заглушила двигатель у заброшенного фермерского дома, и, хотя рассвет уже приближался, помогла Зику вырыть в твердой глинистой почве могилу. Все стояли молча, пока Зик вспоминал всех, кого мы потеряли: Рут, Дороти, Дэррена и Джеба. Его голос несколько раз срывался, но он сохранял спокойствие и самообладание, даже несмотря на то что по лицу его струились слезы.
Я не смогла выстоять всю церемонию. Солнце вот-вот должно было показаться из-за горизонта, я встретилась взглядом с Зиком, и он кивнул. Покинув наше сильно уменьшившееся сообщество, я нашла за домом голый участок земли и зарылась в нее, погрузилась в темноту под тихий горестный голос Зика.
К счастью, на сей раз мой сон не тревожили кошмары. Но это никак не смягчило ощущения чрезвычайной ситуации, когда на следующую ночь я выбралась из земли и отряхнула волосы и одежду. Кэнин все еще где-то там. В беде. Возможно, спасти его нельзя. Возможно, жуткая тишина в моих снах означала, что он уже мертв. Но я не могла его бросить. Я должна была по меньшей мере постараться его найти.
Как можно скорее.
Вытащив кусок глины из волос, я обернулась и обнаружила, что на меня пристально смотрит Калеб.
Глаза у него были красные и опухшие, лицо грязное, все в пятнах от размазанных руками слез. Но смотрел он на меня спокойно и без страха.
— Рут зарыли в землю, — сказал он наконец, и где-то вдалеке раздался еле слышный раскат грома. Позади Калеба сверкнула молния — надвигалась гроза.
Я кивнула, гадая, к чему ведет мальчик.
— Но ты вылезла, — продолжил Калеб, бросив взгляд на разрытую землю позади меня. Он с надеждой взглянул в мое лицо. — Ты вылезла, и, может… Рут тоже вылезет? Можно подождать. Можно подождать, пока она вернется, как ты.
— Нет, Калеб, — я грустно покачала головой. — Я другая. Я вампир. — Я помолчала: не испугает ли его это? Не испугало. Опустившись на колени, я взяла его за руку, посмотрела на перепачканные пальцы. — Рут была человеком, — прошептала я. — Как ты. И Зик. И все. Она не вернется.
Губы Калеба задрожали. Внезапно он набросился на меня, принялся колотить кулачками по плечам.
— Тогда сделай ее вампиром! — всхлипнул он, и из глаз его вновь полились слезы. Я вздрогнула — главным образом от испуга, не зная, что делать. — Пусть она вернется! — прокричал Калеб. — Верни ее сейчас же!
— Эй-эй! Калеб! — И подоспевший Зик уже схватил мальчика за запястье, поднял на руки. Калеб заревел и уткнулся ему в плечо, не переставая при этом слабо тыкать его кулачками в грудь.
Зик держал его, пока приступ не утих, потом склонил голову и прошептал что-то ему на ухо. Калеб шмыгнул носом.
— Я не голодный, — пробормотал он.
— Тебе надо что-то съесть, — возразил Зик, пригладив ему волосы. У него у самого глаза были красные, а под глазами — темные круги, словно он совсем не спал. Калеб снова шмыгнул носом и помотал головой, выпятив нижнюю губу. — Не хочешь? — спросил Зик, слегка улыбнувшись. — Знаешь, Тереза нашла в подвале яблочный джем. И персиковое варенье. Очень вкусное.
В глазах Калеба мелькнула крохотная искра интереса.
— А что такое яблочный джем?
— Иди и попроси дать тебе немножко, — сказал Зик, отпуская мальчика на землю. — Все в кухне. Лучше поторопись, а то Мэтью все съест.
Калеб убежал, все еще мрачный, но хотя бы уже не в истерике. Зик подождал, пока он скроется за углом, потом вздохнул и потер рукой глаза.
— Ты хоть сколько-то поспал? — спросила я.
— Час, может быть. — Зик опустил руку и посмотрел не на меня, а на заросшие поля за изгородью. — Я нашел в гараже немного бензина, — сказал он, — а в подвале лежит штук десять банок с консервами, так что еще одну ночь мы продержимся, — он вздохнул и опустил голову. — Ты сказала Калебу, что Рут не вернется?
Я напряглась и кивнула:
— Он должен был это услышать. Я не хотела давать ему ложную надежду на то, что его сестра еще может ожить. Это было бы попросту жестоко.
