— О Господи, — прошептала я, глядя на тело, на труп, который всего несколько минут назад жил и дышал. Я убила его. Я
Мои мысли прервал страдальческий стон. Я опасливо посмотрела туда, где лежал, уставившись в небо, второй человек. Я поднялась на ноги и подошла к нему — глаза его расширились, дышал он часто и тяжело.
— Ты! — выдавил мужчина. Его ноги дернулись — он попытался встать. Кровь сочилась из его груди — он принял пулю, предназначенную для меня. Ему оставалось недолго, даже я это понимала. Но он словно бы не замечал этого и все смотрел на меня остекленевшими глазами. — Не знали… что ты вампир.
Мужчина поперхнулся, кровь полилась у него изо рта на дорогу. Его пустой взгляд ранил меня, словно тысяча ножей.
— Простите, — прошептала я, не зная, что еще сказать.
Но это, похоже, его довело — он принялся смеяться.
— Простите, — повторил он, и голова его повернулась набок. — Вампир убивает моего кореша, а потом просит прощения. — Им овладел приступ хохота, он давился собственной кровью. — Это же… шутка, верно? — прошептал он, и глаза у него закатились. — Вампир… шутка? Шакал…бы… посмеялся…
Больше он не шевелился.
Я могла бы остаться здесь, стоя на коленях в холодной траве, вдыхая носом и ртом тяжелый запах крови, но небо над холмами светлело, и мои внутренние часы предупреждали, что рассвет близко. На секунду я задумалась, каково это будет, если я просто… останусь на поверхности. Встречусь с солнцем, как однажды сказал Кэнин. Сгорю ли я дотла? Будет ли это долго, будет ли мучительно? А что случится потом? Я никогда не была особо верующей, но всегда считала, что у вампиров нет души и никто не знает, что происходит с ними, когда они наконец покидают этот мир. Казалось невозможным, чтобы я, чудовище и демон, могла попасть в рай, в вечность или куда там попадают после смерти люди. Если только рай существует.
Но если рай существует, значит, существует и… другое место.
Дрожа, я заползла в траву и глубоко зарылась в землю, чувствуя, как она смыкается надо мной, точно могила. Может, я демон и трусиха, может, я заслуживаю того, чтобы сгореть, но умирать я все-таки не хотела. Даже если это обречет меня на ад, я всегда буду выбирать жизнь.
Правда, впервые после того страшного ночного нападения на развалинах я подумала: лучше бы все же Кэнин меня не спасал.
Тела так и лежали на дороге — бледные, неподвижные, — когда я проснулась на следующий вечер. На них уже слетелась стая ворон и других падальщиков. Я разогнала птиц и, чтобы сделать для покойных хоть что-то, оттащила тела в высокую траву, предоставив их природе. В машинах, на которых они ехали, кончилось топливо или электричество или что там приводило их в движение — фары погасли, механизмы стояли холодные и неподвижные. Я задумалась, не поехать ли на одном из них, но я никогда в жизни не управляла никакой машиной, а эти механизмы, даже если были на ходу, казались очень сложными. Так что я оставила их на обочине и продолжила свое путешествие в неизвестность.
Еще пара ночей прошла без развлечений. Я проходила сквозь города и поселки, все мертвые, заросшие и пустые. Несколько раз я оказывалась на перекрестке, где убегали в темноту другие дороги, но держалась той, по которой шла. Я привыкла к тишине, к пустоте, к бескрайнему небу над головой. Звезды были моими единственными постоянными спутниками, впрочем, я видела оленей, и мелких животных, и стада лохматых рогатых зверюг на равнинах. Когда на горизонте появлялись угрожающие признаки солнца, я зарывалась в землю и спала, а на следующую ночь все повторялось. Все вошло в привычку: подняться, отряхнуться от земли и шагать в том же направлении, что и вчера. Я не думала о городе. И о Кэнине. Не думала ни о чем, кроме своего путешествия. Вместо этого я гадала, что ждет меня на следующем подъеме, за следующим холмом. Иногда я воображала себе далекий город, мерцающий огнями, или фары приближающейся машины. Или даже выступающий из темноты силуэт другого путешественника. Конечно же, ничего такого я не видела — ни огней, ни машин, ни людей. Лишь пустые равнины да остовы того, что некогда было домами или фермами. Встреча с двумя мужчинами казалась туманным полузабытым сном, словно бы это было не со мной — уже казалось, что, кроме меня, в мире никого не осталось.
Я совсем не встречала бешеных — сначала это меня удивляло. Я рассчитывала, что в пути мне придется хоть изредка с ними драться. Но, возможно, бешеные обитали лишь вблизи городов, там, где жили люди — их добыча. Или они, как медведи, не хотели охотиться на вампиров. Возможно, они обращали внимание только на живую, дышащую добычу.
Возможно, они думали, что вампиры — такие же, как они.
