— Ой! — Трошкина села в кровати. — Мы же их на поле забыли!
— Не расстраивайся, будут тебе баклажаны, — пообещала я, переворачиваясь на другой бок. — Я их тебе куплю. Тырить-то негде…
— Да я же это не к тому, что хочу баклажанов! Хотя не откажусь, конечно. — Алка, судя по звукам, спустила ноги на пол и нашаривала ими тапки. — Вопрос: что значит этот сон? Вот у тебя с чем поутру ассоциируется крепкий молодой баклажан?
— Ну-у-у-у…
Первая моя утренняя ассоциация была откровенно неприличной, поэтому я подыскала другую:
— С дирижаблем.
— Да? О… — Подружка немного подумала и, судя по голосу, обрадовалась: — Тогда это к полету на воздушном шаре! Видимо, мы все-таки возьмем экскурсию в Каппадокию, — и, вполне довольная этим прогнозом, подскочила и побежала в ванную.
— О нет, только не воздушный шар, пожалуйста! — прохныкала я в подушку.
Было у меня такое незабываемое приключение в Крыму, в ходе одного нашего с Алкой и Зямой расследования я вела наблюдения с воздушного шара. Ну как вела? Посматривала одним глазом, далеко ли до земли, и орала как резаная. Определенно воздухоплавание без участия надежных крепких самолетов — это не мое.
— Дети, завтрак! — позвала бабуля. — Вы не забыли, что на сегодняшний день у нас особые планы?
Мы не забыли, а потому очень быстро позавтракали и собрались к выходу, что означало — приступили к проведению спецоперации.
— А назовем мы это чудо-средство — «Антипепел», — сказала мамуля, с детским интересом глядя, как Трошкина в полиэтиленовых перчатках из набора с краской для волос сосредоточенно трясет над полом чайное ситечко с порошком.
— Почему «Антипепел»? — спросила я.
Название хорошее, звучное. В рекламном бизнесе мамуля стала бы гением нейминга.
Запатентовать, что ли, этот ее «Антипепел»? Покупать кондитерский порошок оптом, расфасовывать в баночки поменьше и продавать как декоративное средство для волос…
— Потому что есть такая фраза: «Посыпать главу пеплом», это действие — традиционное выражение скорби. А Зямочка придумал наносить порошок на шевелюру для веселья, то есть с диаметрально противоположной целью, — охотно объяснила мамуля. — Ровнее, Аллочка, ровнее! Надо, чтобы пустых мест на полу не осталось.
Мы наблюдали за Алкиными трудами с лестничной площадки, заглядывая в приоткрытую дверь как трехголовый Змей Горыныч.
Трошкина более или менее равномерно посыпала порошком примерно три квадратных метра пола в прихожей и велела мне:
— Всё, Инка, закрывай!
Я захлопнула дверь, и бабуля подала мне собственноручно свернутый ею крошечный кулечек с толикой все того же порошка. Я вытрясла его содержимое на дверную ручку, и мы спустились по лестнице, торопясь подстраховать нашу физкультурницу Алку. Чтобы не нарушить собственноручно созданную контрольно-следовую полосу в прихожей, она должна была покинуть квартиру через террасу.
Мы с мамулей уже подняли руки, готовясь поддержать альпинистку-скалолазку, когда бабуля, спешно охлопав карманы, вдруг скомандовала:
— Стоп! А где наши карты?
— Какие карты, ба? — уточнила я недовольно, поскольку стоять с запрокинутой головой и поднятыми руками было неудобно. — Тройка, семерка, туз?
Мамуля тихо фыркнула.
— Кто там хихикает? Что смешного? Расскажи нам — посмеемся вместе, — привычно отреагировала бывшая учительница и высокомерно, как настоящая аристократка, кивнула мне: — Спасибо за сравнение со старой графиней, но я имела в виду наши проездные.
— «Анталья-карт»? — Сверху свесилась Трошкина. — А разве они не у вас?
— Были у тебя! — Я развернулась к нашей старой графине. — Куда ты дела их, бабуля, признавайся?
«Анталья-карт» — это пластиковые карточки, которыми расплачиваются за проезд в городском общественном транспорте. У нас таких было две — папуля с мамулей привезли из прошлогодней поездки. Помнится, мы планировали использовать их сразу по прилету, но так и не дождались автобуса. А держала их при себе бабуля, наш самозванный командир, отмеченный не только наградами, но и, увы, склерозом.
— Значит, они могут быть где угодно. После того как дома ты однажды засунула свою банковскую карту в стиралку, я уже ничему не удивлюсь, — вздохнула мамуля.
— Аллочка, посмотри в стиралке! — бодро крикнула бабуля. — И нормальным голосом объяснила: — Тогда я просто забыла карточку в кармане штанов, отправленных в стирку.
— А мы подумали — деньги отмываешь, — съязвила я.
Настроение мое, еще недавно прекрасное, ухудшилось. Бегать по району и искать, где можно купить новые проездные, не хотелось.
— В стиралке нет! — доложила вернувшаяся из скоростного забега в санузел Трошкина. — Где еще посмотреть?
Мамуля тоже развернулась к бабуле, и теперь мы все сверлили ее укоризненно-вопросительными взглядами.
— Минутку, дайте подумать… В карманах той льняной рубахи, в которой я прилетела, посмотри! И в брючных тоже. А в сумочке я сама поищу. — И бабуля с металлическим щелчком открыла свой ридикюль.
