— Аллочка, у меня все-таки не рентгеновское зрение, — хмыкнула бабуля. — Да и что такого ужасного может быть в самом обычном конверте?
— В самой обычной пудренице был червяк, — справедливости ради напомнила я.
— Действительно. — Бабуля притормозила и задумчиво огляделась. — Ну-у-у… В принципе, любую органику легко можно обезвредить за пару минут в микроволновке…
— Как будто жареный червяк будет лучше живого! Дай сюда! — Мамуля выдернула у нее конверт и бестрепетно вскрыла его. — Ну вот! Ничего страшного. Даже наоборот — приятный сюрприз.
— Что это? — Бабуля присмотрелась к извлеченным из конверта пестрым бумажкам.
— Это билеты! — Трошкина тоже рискнула взглянуть и обрадовалась. — В античный город Перге, он находится в пригороде Антальи, туда можно съездить на скоростном трамвае.
— Четыре билета на завтрашний день, вход с девяти до восемнадцати часов. — Я тоже посмотрела и, хотя текст был на английском, уверенно расшифровала цифры. — Ого, они по одиннадцать евро! Недешево нынче обходятся экскурсы в древнюю историю.
— Это ты заказала? — Мамуля посмотрела на бабулю.
— Это мне подарили, — та задрала нос.
— Вопрос — кто. — Трусишка Трошкина опять нахмурилась.
— Думаю, Витя, — сказала бабуля. — Или Вася?
— Ого! — восхитилась мамуля. — Я смотрю, у кого-то поклонников как грязи!
— А если это не от поклонников, а от противников? — снова влезла паникерша Трошкина. — Может, они таким образом хотят выманить нас всех разом из дома?
— Так это же прекрасно! — не дрогнула мамуля. — Мы ведь и сами хотели уйти, значит, все складывается наилучшим образом… Так, быстро скажите мне, как туда нужно одеться-обуться, в этот античный город Пурген?
— Перге, — поправила я, хотя это было бесполезно: мамуля все равно запомнит название исключительно по ассоциации.
— Хотелось бы аутентично, и у меня как раз есть подходящее белое платье-туника, а на ноги сандалии, — не слушая меня, тарахтела родительница, — но если в этом Пургене раскопы, неровные плиты, кривые ступени и тому подобное, то больше годится спортивная обувь…
— Кроссовки, — Трошкина отвлеклась на привычное приятное занятие — составление модного лука — и забыла о своих опасениях, — тунику можно, но на голову обязательно надо панаму или шляпу, а в сумку побольше воды…
Они переместились в мамулину комнату, где заскрипели дверцы шкафа и застучали вешалки.
— Так все-таки Витя или Вася? — задумчиво пробормотала избыточно богатая поклонниками бабуля и с видом записной кокетки обмахнулась веером из подаренных ей билетов.
На море мы вечером не пошли. Ограничились бассейном, у которого громко, чтобы все вокруг слышали, обсудили свои планы на завтра. Не полностью, конечно, а только в части предстоящей поездки в античный город.
Оповестить мировую общественность о том, что завтра нас не будет дома, придумала мамуля.
— Выйдет глупо, если мы насорим в квартире чудо-порошком, а туда никто не проникнет, — сказала она. — Давайте постараемся, чтобы информация о нашем длительном отсутствии дошла по назначению.
— Можем прикрепить над дверью плакат «Добро пожаловать, дорогие вторженцы!» — съязвила я. — Алка умеет красиво писать тушью, все школьные годы практиковалась, выпуская классную стенгазету.
— У меня с собой только тушь для ресниц, она жутко дорогая, я не хочу потратить ее на вторженцев! — заволновалась Трошкина.
— И не надо, Дюша это не всерьез предложила, — успокоила ее бабуля. — Тем более что одного флакончика туши на целый плакат не хватит, Дюше придется пожертвовать и своим…
— Я это не всерьез! — быстро согласилась я.
— Тогда замени сарказм восторгом и начни погромче предвкушать завтрашнюю поездку. Предлагаю разделиться: Дюша с Инной будут предвкушать, плавая в бассейне, Бася — сидя в джакузи, а я — лежа в шезлонге. Так мы охватим максимально широкую аудиторию.
В итоге, думаю, в радиусе полукилометра не осталось ни одной живой души, которая не узнала бы о запланированной нами культурной программе. Напоследок Алка даже Запотыка о ней оповестила, в потемках споткнувшись о растянувшегося поперек дорожки котика и сердито выдохнув:
— Да иди ты… в античный город Перге, как мы все завтра утром.
Сделав все, что могли, спать мы легли с чувством честно исполненного долга.
— Мне приснилось, будто я тырю баклажаны на колхозном поле, — едва открыв глаза, призналась Трошкина.
— Много натырила? — зевнув, поинтересовалась я, поскольку того требовала давняя традиция.
В юности Алка очень увлекалась толкованием снов, пытаясь на их основе предсказывать события нашего общего будущего. В летнем лагере, куда нас с ней как-то запихнули на две смены подряд, наши кровати стояли рядом, и подруга каждое утро начинала с рассказа о своих сновидениях.
— Не очень много, потому что я также тырила морковку, редиску, капусту и что-то еще. — Она нахмурила бровки и принялась загибать пальцы, припоминая масштаб и состав своей неправедной добычи. — Ты, к слову, тоже там была, и еще какие-то люди, и все мы что-то тырили… А потом взялись за руки и пошли…
— А баклажаны кто нес?
