— И никогда не узнаем, если не дадим им шанс, — напомнила я. — Будем вечно мучиться сомнениями и неудовлетворенным любопытством.
Вечно мучиться никто не захотел. Даже мамуля, для которой бесконечные адские муки — нечто обыденное и нестрашное, вроде отвешенного дружеского подзатыльника. Но она все-таки напомнила о реальных рисках:
— А вдруг они сопрут тут что-то ценное?
— А ты разве привезла с собой что-то ценное? — покосилась на нее бабуля. — Лично мои фамильные жемчуга остались дома.
— Мои тоже, — призналась мамуля. Немного подумала, мысленно ревизуя свое походное имущество, и просветлела лицом: — И в самом деле, нечего у нас тут красть.
— Разве что наличные и документы, но их мы можем держать при себе, — добавила Трошкина. — Итак, я предлагаю всем нам уйти из дома, не усилив его рубежи никакими дополнительными средствами защиты. И удалиться надолго, чтобы незваные гости точно успели сделать свое дело.
— По-настоящему уйти или просто притвориться, спрятаться и понаблюдать? — пожелала уточнить коварный план бабуля.
— По-настоящему уйти.
— Но мы же тогда не узнаем, что незваные гости тут делали!
— А так ли это нам нужно? Не важнее ли наконец избавиться от этих назойливых вторженцев и начать безмятежно отдыхать?
Аудитория недовольно загудела.
— Вот всегда ты так, Алка! — я высказала общую претензию. — Тебе лишь бы на поверхности было мирно и спокойно, а что творится в глубине — знать не хочешь, на все закрываешь глаза!
— Несправедливое обвинение, — с достоинством возразила подруга. Немного подумала и добавила: — В данном случае. Возможно, иногда я действительно излишне забочусь о душевном покое, как своем, так и окружающих, но сейчас это не так. Я придумала, что мы сделаем, узнаем, чем тут в наше отсутствие занимались незваные гости.
— На установку камер видеонаблюдения у нас нет денег! — быстро сказала мамуля, наш главный спонсор. — Конечно, я приберегла кое-что, но хотела бы потратиться на шопинг, вот-вот начнется сезон распродаж…
— Вашу заначку мы не тронем, — успокоила ее Трошкина и почему-то уставилась на меня.
— Что? — Я заволновалась. — У меня вообще никакой заначки нет! Бронич обещал заплатить за халтуру, но это когда еще будет.
— Признайся, Инка, ты же планировала пройтись в Анталье по ночным клубам и дискотекам? — прищурилась подруга.
— Ну планировала. А это тут при чем?
— И ты же наверняка взяла с собой Зямин чудо-порошочек.
— Что еще за чудо-порошочек для ночных клубов? — теперь заволновалась бабуля. — Бася, мы упустили нашего мальчика? Он что-то употребляет?!
— Спокойно! Никто не употребляет ничего запрещенного! — Трошкина вскинула руки в магическом пассе, усмиряя поднявшееся волнение. — Просто Зяма специально для «ночников» и дискотек придумал способ добавлять себе красоты.
Бабуля успокоилась, мамуля понимающе усмехнулась.
По части добавления себе красоты мой братец великий мастер. Вообще-то, он и от природы на редкость хорош собой, а дополнительными усилиями доводит собственную внешность до неземного совершенства. Чему тут удивляться — творческая же личность, талантливый дизайнер!
— Тащи свою косметичку, — велела мне Алка.
Я послушно сбегала в нашу комнату и принесла пухлую сумочку со средствами первой необходимости. Ну ладно, и второй тоже. Посещение ночных клубов и дискотек — это все-таки необязательная программа.
— Вот оно, Зямино ноу-хау. — Трошкина достала из моей косметички круглую пластмассовую баночку.
— Погоди. — Я накрыла ее руку своей. — Ты не забыла, что мы клятвенно обещали моему брату и твоему мужу хранить этот секрет как зеницу ока?
Это правда, мы с Алкой долго упрашивали Зяму рассказать нам, чем он обрабатывает волосы, чтобы они светились в темноте.
— Но не от своих же! И не в такой ситуации, когда это нам всем необходимо! — Трошкина выдернула свою лапку с баночкой, и я ей больше не препятствовала.
Отвлеклась на возникшее перед внутренним взором дивное видение: мамуля, бабуля, Алка и я сама в турецком ночном клубе, все с сияющими в потемках волосами.
Особенно эффектно смотрелась бабуля с ее любимой парадной прической «Бараньи рожки», ей только манто из золотого руна не хватало…
— Я к бабушке милой бегу по Анталье, — сами собой родились новые строки в духе еще не дописанного произведения для маменьки Молоткова. — В подарок несу золоченье для скальпа…
Рифма была, признаться, так себе, но картинка представлялась интересная, ее можно было ого-го как расписать. Буквально сусальным золотом!
— Минуточку, а это разве не та кондитерская присыпка, которую Боря использует для тортов, чтобы они светились под ультрафиолетом? — остро прищурилась на баночку мамуля.
— Она самая, — подтвердила Алка и протараторила, глядя на мелкие буковки на боку баночки: — «Краситель пищевой неоновый матовый ультрафиолетовый для окрашивания шоколада, изомальта, велюра, глазури, мастики, айсинга, крема и других продуктов на водной и жировой основе», состав сказать?
— Будь любезна, — благосклонно улыбнулась ей бабуля.
