— Инфа на вес золота, — одобрил рыжебородый. — Да, Борис? Это Борис Кругосветка, тот самый, — он почтительно кивнул на седобородого.
— Будем знакомы, — вежливо сказал Виктор.
— Вы что, Бориса Кругосветку не знаете? — догадался и удивился чернобородый. — Он же известный блогер, у него больше 100 К!
— «100 К» — это сто тысяч подписчиков, — угрюмо объяснил седобородый. Ему явно не понравилось гостеприимное поведение молодых товарищей. — Хотя у меня уже почти двести. Блог «Кругосветка за гроши» о наибюджетнейшем самостоятельном туризме.
— Его еще называют бомж-туризмом, а нас — трущобными путешественниками, — оживленно поведал рыжебородый. — Супермодный тренд, кто в теме и на стиле — в курсе. Мы вот с Максом…
— Макс. — Чернобородый протянул руку, Виктор ее пожал.
— …К Борису типа на стажировку напросились, — договорил рыжебородый и тоже представился: — Я Никита, для своих — Ник.
— А вы, Виктор, тоже практикуете длительные заграничные путешествия без затрат и с максимумом впечатлений? — спросил Борис Кругосветка-в-дредах.
Голос его прозвучал напряженно. Виктор понял, что блогер подозревает в нем конкурента, и постарался его успокоить:
— Исключительно эпизодически. Никого о том не оповещая и ничем не делясь. Разве что мидиями.
Морщины на обрамленном сосульками дредов лбу разгладились.
— Тогда добро пожаловать к нашему скромному очагу. Парни, пост «Пеку мидии». Что делаем?
— Ищем лист железа! — Рыжебородый сорвался с места, убрел во тьму, подсвечивая себе фонариком.
— Ровняем угли. — Чернобородый взял палку, аккуратно разворошил костерок.
— А если железа нет? — повысив голос, спросил темноту строгий Кругосветка.
— Тогда используем консервные банки! — донеслось из мрака. — Но железо есть! — Радостный голос приблизился. Появился улыбающийся рыжебородый с ржавым одноразовым мангалом. — Годится же?
— Вполне, — милостиво кивнул ему Кругосветка и посмотрел на второго стажера. — Макс, пост «Десять способов применения старого мангала». Что делаем?
— Закапываем в угли высоко, почти по самый верх бортов, раскладываем ракушки в один слой…
Виктор с интересом отследил учебно-практическую работу старательных стажеров. Те сноровисто и быстро приготовили ужин.
Каша с ароматом тушенки пошла на гарнир.
— Это очень, очень интересно, — желчно сказала я, непроизвольно сглотнув слюну при упоминании ужина бомж-туристов. От волнения мне захотелось есть. — Но моя подруга, хочу напомнить, томится в застенках, а вы тут предаетесь воспоминаниям…
— Строго по теме! — Капустин поднял указательный палец, останавливая меня. — Суть в том, что эти добрые люди, любители супербюджетных путешествий с элементами бомжевания в дикой природе, приняли меня за своего и даже прониклись уважением.
— С чего бы это? — Я не могла перестать язвить.
— Они спросили, как я прибыл в Анталью — пешком по Ликийской тропе или автостопом по трассе, а я честно ответил: ни то ни другое, приехал в багажнике. — Виктор ухмыльнулся. — Коллеги были потрясены! А когда еще узнали, что я обхожусь совсем без денег и даже не имею мобильного телефона, решили, что перед ними суперкрутой бомж-турист. Макс с Ником даже просились ко мне на стажировку.
— Не взял, надеюсь? — Роберт огляделся.
— Нет, конечно, — успокоил его старший товарищ. — Хотя было очень соблазнительно: парни предлагали заплатить мне по сто баксов. Борис Кругосветка, кстати, взял с них по триста.
— Погодите, какое же это получается путешествие без затрат, если они Борису по триста долларов заплатили? — невольно заинтересовалась я.
— Так не за путешествие — за науку! — Капустин постучал костяшками пальцев по лбу. — А информация — она дорогого стоит. Борис, чтобы я у него хлеб не отбивал, подкупил меня: показал ту самую заброшку. Утром парни отправились дальше, в марш-бросок до Кемера, и я остался единоличным владельцем целого дома. Там и жил, вполне комфортно для тех, кто не боится крапивы — ее вокруг полным-полно, в туалет ходить, пардон, слегка проблематично…
— Ближе к делу! — потребовала я.
— Куда уж ближе: я знаю, как освободить вашу подругу.
— Так вперед! — Я вскочила.
— Иваныч, у тебя есть план? — Роберт тоже встал, но откровенно неохотно.
— Лучше: у меня есть лаз! — непонятно ответил Капустин. — Девонька, стой, ты идешь не туда! Не приближайся к двери!
— Так ведь на окнах решетки, — напомнила я.
— К окнам тоже не приближайся.
Капустин взял меня, как ребенка, за руку и повел за собой, свободной левой сделав знак молчать. Мы обошли густо заросший участок сбоку, вторглись в него сзади и зашагали по джунглям.
— Надеюсь, туалет у бомж-туристов был не здесь, — ворчал следующий за нами Роберт.
Я помалкивала, как было велено, только шипела на страстно льнущую к моим ногам крапиву.
— Смотри. Видишь синие цветочки? — Капустин раздвинул колючие стебли на опушке травяного леса и подбородком указал на близкую стену.
— Сиреневые, — поправила я, потому что не перестала сердиться. А кто бы перестал, если бы его стегали кусучей крапивой? — Это глициния.
— Да хоть ландыши, не важно. Суть в том, что за ними, как за шторкой, прячется ход в цокольный этаж, в одну из камер.
