Вскоре раздался стук и в комнату с тазом в руках вплыла молодая женщина. Покачивая бедрами, прошла на середину и поставила таз на стол. Брюнетка лет тридцати. Широкая в бедрах и узкая в талии. Разрумянившаяся, волосы убраны в косу и закручены на голове в кольцо.
«Как у Тимошенко, — неосознанно оценил женщину Артем и мысленно добавил, — только помоложе и брюнетка. Или кубанская казачка. Ну прямо кровь с молоком!» — непроизвольно подумал Артем и быстро шмыгнул под одеяло.
— А где Козьма? — проклиная себя за смущение, а денщика за подставу, спросил он.
Неожиданно мелодичным с напевом приятным голосом молодка просто ответила.
— Так он уше-ел.
— Ушел? — Артем совсем растерялся. Вот не мог он просто так общаться с красивыми женщинами. Хоть дворянка, хоть крестьянка, ему было все едино. Не мог пересилить свое смущение и проклинал себя почем зря. Но выход нашелся.
— Артам вылазь, — приказал он. — К тебе пришли.
— Кто?
— Двое с носилками и третий с топором.
— Зачем?
— Бриться! Вылазь, давай, тут женщина.
— А-а! Поля! Так я сейчас.
— Ну точно, по его душу, — понял Артем. — Разве этот бабник кого пропустит? Зараза похотливая! И что с ним делать?… Или пусть его… Пусть спит с кем хочет. Чего я-то мучаюсь. Горбатого могила исправит. Может, получив порцию женской ласки, дурковать не будет… А от следующей мысли даже вспотел.
«Только бы не женился!»
— Артам, — позвал он уже из глубины сердца товарища. Ты можешь спать с кем хочешь, только не женись, понял.
— Да понял…. не мешай. Артему даже показалось, что он услышал тихий игривый смех. Почувствовав, что краснеет, вновь отрубился.
Пришел он в себя, уже держа ложку в руке. Подержал недоуменно ее перед собой и сунул в рот. Проглотил лапшу и почувствовал что вкусно.
Напротив сидел Козьма. И молчал. С любопытством смотрел на мага. И в его глазах прыгали чертики.
— Ты уже поел? — спросил денщика Артем.
— А как же, мессир, Поля и Квета накормили.
«Ага. Это те самые молодые вдовы, что прислал Турган, — догадался Артем. — Негодник, выбрал наверное самых симпатичных».
— Что вчера было? — спросил Артем, чтобы хотя бы немного понимать обстановку.
— Так баня была, мессир. Не помните?
Артем не смутился.
— Не помню. Рассказывай что было. — А чего смущаться? Его и так считают странным. Одной странностью больше, одной меньше, об этом уже не стоит беспокоится. Странных всегда боятся, а это ему сейчас и нужно. Под боком больше пятидесяти здоровых мужиков, бывших преступников, а он один.
— Так что было-то? — повторил вопрос Козьма. — Зашли вы в баню один, значит… а вышли втроем… вот.
— С кем? — брови Артема взметнулись вверх. Он строго посмотрел на денщика. — Мне что, щипцами из тебя слова тянуть?
— Щипцами не надо, мессир, — испугался Козьма. — Вышли вы в чем мать родила с Полей и Кветой. Радостные все такие, довольные. Аж завидно стало… — Продолжил Козьма и широкая, мечтательная улыбка непонятно почему расплылась на его лице. Но, посмотрев на хмурого мага, Козьма тут же стер улыбку с лица. — Потом, стало быть, поднялись сюда… сели ужинать. Приказали самогоночки принести… потом, как посидел и выпили, вы стали петь.
— Петь? — Артем впервые слышал чтобы Артам пел. — И что я начал петь?
— Так похабщину одну. Вот например. — Не успел Артем остановить денщика, как тот затянул:
—
— Хватит! — хлопнул по столу ладонью Артем. — Понял. Что дальше было?
— А дальше вы баб научили подпевать. Потом танцы были… голышом.
— Все?
— Почти… Мы подружились.
— В каком смысле? — Артема пробрала оторопь. Кто знает, что Артам понимает под дружбой.
— Вы Полю на кровать повалили, а мне Квету отдали, сказали «бери, друг» и… это самое делай с ней. Ну мы быстренько с ней ушли. Что у вас дальше было, я не знаю. Но бабы шептались, что вы ничего не смогли, уснули с пьяну.
Артем расстроено вздохнул, но, понимая что уже ничего не исправишь, спросил:
— А как женщины в бане оказались?
— А вот этого я не знаю, мессир. У них спросите.
Артем отложил ложку. Посидел в задумчивости.
— Слушай меня внимательно, Козьма. Я бываю странным по ночам. — Посмотрел в упор на денщика и по лицу того понял, что он уже об этом догадался. — Так вот, я часто делаю то, чего не должен делать и не помню что делал. Этот как бы уже не я… Поэтому! — Артем, привлекая внимание денщика, сделал упор на это слово. И тот проникся. — Если я тебе прикажу принести мне выпивку, ты должен отказать мне в этом. Даже если я буду ругаться и грозиться, все равно не давай. А просто скажи, что Артем запретил. И что ты все расскажешь ему. Повтори.
— Ну так это, когда вы будете просить налить вам самогонки, то не давать, стало быть потому, как вы от нее становитесь, мессир, дурак-дураком…
— Ну ты это, Козьма, полегче. Подбирай выражения, — прервал его Артем. Но был вынужден согласиться с ним. После выпитого Артам становится полным обалдуем.
«Послал же бог товарища!» — мысленно вздохнул Артем.
