В это мгновение две полицейских машины свернули на улицу Гренадеров, и Хульда облегченно вздохнула. К дежурным полицейским прибыло подкрепление, решила она, сейчас они прекратят беспорядки. Но, к ее удивлению, сотрудники полиции выпрыгнули из машины не для того, чтобы положить конец погрому, а чтобы оцепить молодых людей с пейсами, вставших защитным барьером перед группой стариков. Одного за другим их арестовывали, заталкивали в машины и увозили в сторону Александерплац.
Хульда провожала их взглядом, разинув от удивления рот. Значит, таков поворот дел? Полиция арестовывает горстку евреев, вместо того, чтобы заняться теми, кто на них напал?
Они с Карлом стояли в некотором отдалении и наблюдали.
И тут Хульда почувствовала, как что-то резануло ее по щеке. Мимо прошел мужчина, Хульда заметила в его руке разбитую бутылку, которой он размахивал. Она не почувствовала боли, однако, осторожно дотронувшись до лица, увидела на пальцах кровь. Порез! Карл тут же подскочил к ней. Хульда еще никогда не видела его в такой ярости, какая сейчас обуяла его.
Снова полетели камни, и Карл схватил Хульду за руку.
– Надо двигаться отсюда и заняться твоей раной!
Хульда покачала головой, сопротивляясь Карлу, который тянул ее за собой:
– Сначала нужно найти Тамар!
– Нам ее уже не найти, – еле дыша, хмыкнул Карл. – Ей здесь все знакомо, а для нас слишком опасно оставаться на этой улице.
Хульда, конечно, понимала, что нужно обработать порез. Но куда податься? Где здесь было бы безопасно? Она вспомнила, что Берт рассказывал о располагавшемся на этой улице магазинчике пластинок. Точно! Хульда бросилась бежать – теперь уже она тащила Карла за собой. Фасады, витрины – Хульда рассматривала их, пытаясь отыскать то, что ей было нужно. И вправду в ста метрах от дома, в котором жили Ротманы, Хульда заметила вывеску «Студия пластинок Левин».
– Сюда, – сообщила она Карлу.
Когда они вошли, прозвенел дверной колокольчик. Дверь за ними закрылась. И наступила тишина.
В торговом зале стоял полумрак. Хульда с беспокойством посмотрела сквозь витрину наружу. Люди до сих пор носились в панике по улице, было слышно, как истошно кричала женщина.
– Что вам здесь нужно? – за спиной Хульды неожиданно раздался голос.
Хульда и Карл обернулись. За прилавком стоял старик в черном потертом сюртуке. Он выглядел весьма представительно, благодаря высокому росту, осанке и пышной, аккуратно причесанной белой бороде. Это, несомненно, был владелец, герр Левин, о котором рассказывал Берт.
– Можно здесь немного переждать? – спросил Карл, – там на улице сейчас немного… неспокойно.
– Спрячьтесь на складе, – сказал мужчина, указав на небольшую заднюю дверь. Лишь теперь он внимательно рассмотрел посетителей, судя по тому, что он дотронулся пальцем до своей щеки и обратился к Хульде: – У вас кровь. Вы ранены?
– Ничего страшного, – отмахнулась она, но герр Левин подошел к ней, доставая платок из нагрудного кармана.
– Пожалуйста, возьмите, – предложил он, и Хульда послушно приложила ткань к щеке.
Теперь Хульда как следует осмотрелась в магазине. Он была полностью завален бесчисленными пластинками, сложенными в высоченные шаткие стопки, граммофонами и одеждой. На полках стенных шкафов стояли виниловые пластинки в бумажных футлярах, рядом лежали маленькие свертки вощеной бумаги, от которых пахло мылом. Над полкой с круглыми консервными банками торчал ценник с надписью
– Чего вы еще ждете? – позвал старик и замахал рукой, словно прогоняя надоедливых насекомых. – Типам с улицы необязательно знать, что здесь еще кто-то есть. – Он поспешил к двери, запер ее и задернул бархатные шторы.
Хульда и Карл заторопились к дверце. По пути Хульда обернулась к хозяину:
– А вы?
– Вы правы, уважаемая, – после короткого замешательства сказал он и последовал за ними. Все трое один за другим протиснулись через дверцу и оказались в пыльном темном помещении, где громоздилось множество ящиков. Хульда слышала, как шустро проскочила мышь, покидая свое обжитое место, и при виде незваных гостей пару раз возмущенно пискнула.
Хульда вспомнила, что не представилась, и поспешила исправить положение.
– Кстати, меня зовут Хульда Гольд, вам сердечный привет, – сказала она, хотя это было не совсем правдой, – от Берта с Винтерфельдской площади.
Левин мгновенно понял, кого она имеет в виду.
– Хороший человек, – сказал он, закрывая дверь небольшого складского помещения, – знаток хороших сигар и, что более важно, музыки. А меня зовут Гарри Левин, но вы обо мне уже наслышаны.
С этими словами он поклонился Хульде.
