Закон семьи полностью

– Детей постарше используют в качестве дешевой рабочей силы, – голос Карла оборвал ее мрачные мысли. – В сельском хозяйстве, на фабриках, на мелких предприятиях. Маленькие детские ручки ценятся везде, например, на ткацких станках. Там никому нет дела до времени отхода ко сну и до перерывов для отдыха, так что можно беспрепятственно эксплуатировать бедных ребятишек.

Хульда возмущенно покачала головой:

– Неслыханная наглость. А дети помладше?

– В Европе достаточно богатых семей, которые хотели бы иметь детей, но у них не получается, – сказал Карл и быстро заговорил дальше, словно мысль была ему неприятна: – Эти люди покупают себе ребенка.

Хульда округлила от удивления глаза.

– И наоборот, если в бюргерской семье ожидается незаконнорожденный ребенок, проблему нужно решить срочно, тихо, без скандала. Есть люди, которые приходят на помощь – ребенка забирают, а те, кто от него избавляются, еще и платят за это денежки.

Хульда увидела мелькнувшую на лице Карла мрачную тень, словосочетание незаконнорожденный ребенок, несомненно, пробудило в нем воспоминания о его неизвестном происхождении. Летом 1922 года, когда они с Хульдой только познакомились, Карл какое-то время был уверен, что нашел свою мать, много лет назад отдавшую его в сиротский приют. Но в конце концов его подозрения оказались ошибочны, так что вопрос, откуда он родом, до сих пор был открытым.

– Почему же такую торговлю не запрещают? – спросила Хульда.

Карл пожал плечами:

– Против нее даже не существует закона. Недавно Лига Наций в Женеве приняла решение включить права детей в конституции государств, которые в эту Лигу входят. Но пока это начнет действовать в Германии, пройдут годы… Нам нужен новый национальный закон о попечительстве над несовершеннолетними, чтобы здесь в Берлине основали ведомства по опеке несовершеннолетних. В данный момент правительство занято исключительно вопросом, как накормить бедных.

– А почему убили детей в Темпельхофе? – спросила Хульда, отчасти чтобы отвлечь Карла от печальной темы его происхождения, отчасти потому, что действительно не понимала причины убийства.

– У Фабрициуса есть теория на этот счет, – нахмурил брови Карл. Хульда знала, что он всегда был немного недоверчив к способностям, а еще больше к инициативам своего ассистента. – Вообще-то это была моя идея, но он развил ее дальше. Он думает, что там был своего рода перевалочный пункт, но потом случилось что-то непредвиденное. Возможно, посредника неожиданно обнаружили, возможно, компаньоны не поделили товар или не сошлись в цене.

– Товар? – Хульда не поверила своим ушам, услышав это слово. В каком жестоком мире день за днем приходилось вращаться Карлу! Ей на ум пришло ужасное подозрение, которое возникло еще в разговоре с Йеттой: – Может быть, младенец Ротманов тоже среди… товара?

Карл задумался, словно не был уверен, все ли можно рассказывать или нет. Но потом отрицательно покачал головой.

– Самой молодой жертве было около пяти лет. Новорожденных в числе найденных не обнаружено. Кроме того, ты говорила, что ребенок пропал где-то неделю назад, а к тому времени дети в Темпельхофе уже были мертвы.

Хульда почувствовала некоторое облегчение, но боль от того, что судьба младенца до сих пор неизвестна, не прошла.

– Биржа, – вскочил Карл, – наша станция, пора выходить.

Они вышли из переполненного трамвая, с трудом пробираясь сквозь плотную здесь толпу, и направились на север в сторону квартала Шойненфиртель.

Беспокойство, терзавшее Хульду со времени пропажи ребенка, усиливалось. Поэтому она была рада, что Карл сопровождал ее сегодня. Может быть, его опыт сотрудника криминальной полиции даст результаты. Он попытается поговорить с Тамар или поспрашивать других соседей в доме, не заметили ли они чего-нибудь. В отличие от прошлой недели, когда у нее было чувство, что Карл ее поучает, сегодня Хульда была уверена в его искреннем желании помочь. А еще ее не оставляла мысль: уж не по просьбе ли Карла Берт вдруг начал с ней разговор о любви? Посоветовал не противиться, жить на всю катушку?

…Они шли вдоль улицы Гормана, и Хульда удивилась скоплению людей на углу. Сотни человек стояли перед зданием. Приблизившись, Хульда и Карл увидели человека, смастерившего себе подиум из шаткого стола и выступающего с бойкой речью. В отличие от большинства он был одет по-бюргерски: на нем были черный котелок и бабочка. Многочисленные слушатели, в основном мужчины в драных пальто и потертых шляпах, в паузах между фразами взрывались возгласами одобрения. Некоторые угрожающе потрясали в воздухе кулаками, показавшимися Хульде наэлектризованными. Листовки шуршали в руках слушателей, их раздавали направо и налево. Вся улица из-за количества народа производила впечатление темной массы, опасной и неуправляемой.

«Что там за сборище?» – подумала Хульда и потянула Карла за руку, предлагая подойти поближе. Теперь она увидела, что это за здание, перед которым они стояли: биржа труда, о чем сообщала вывеска над входом. И она смогла разобрать обрывки гневной речи человека, ораторствующего на столе.