Сообща они забаррикадировали низким шкафом дверцу, ведущую в торговый зал. Потом Левин дал знак Карлу отодвинуть шкаф на противоположной стене. За ним скрывалась железная дверь, которая без усилий открылась. И вот они уже стояли в мрачном дворе посреди мусорных баков. Здесь тоже слышался шум и крики с улицы, едкий запах дыма усилился и смешался с гарью угольных печей и миазмами гниющих отходов. Раскрошившаяся кирпичная стена в человеческий рост отделяла двор от соседнего участка.
Левин погасил керосиновую лампу и показал маленькую дверь.
– Я постучусь к соседу и спрячусь у него. Побег через задние дворы для такого старика, как я, труден. А вы должны исчезнуть отсюда и как можно скорее выбраться сегодня из Шойненфиртеля. Кто знает, что нас еще ожидает. И зачем вам ввязываться в наш бой?
Хульда открыла рот, собираясь запротестовать и уверить, что это тоже их бой. Но потом снова закрыла. Мужчина был прав. Она и Карл здесь чужие и ничего не смогут сделать, если по чистому легкомыслию останутся в центре событий.
Карл, по-видимому, придерживался того же мнения. Он кивнул старику на прощание и пожелал удачи.
Левин повернулся к ним спиной и исчез за маленькой дверью черного хода.
Хульда и Карл в растерянности стояли перед ограждением. Прозвучала сирена, однако берлинская полиция, разумеется, еще не взяла ситуацию под контроль.
Карл взглянул на Хульду, притянул к себе и обнял. Погладил по щеке и спросил:
– Больно?
– Нет, – ответила Хульда и, поймав его скептический взгляд, с улыбкой добавила: – Во всяком случае не очень.
– Нам нужно убираться отсюда. Без пистолета я мало что могу предпринять. Кроме того, это не дело криминальной полиции, этим должны заниматься коллеги из полицейского патруля.
– А они не горят особым энтузиазмом, – мрачно заметила Хульда.
Карл пожал плечами.
– Об этом поговорим позже, – сказал он, и Хульде показалось, что ему было немного стыдно за коллег, чье поведение он не одобрял. – В полиции слишком много паршивых овец. Или будет вернее сказать, коричневых? – Он прервал себя. – Но сейчас нам пора! Я должен доставить тебя в безопасное место, и я не позволю, чтобы тебе причиняли боль.
– Но как? – спросила Хульда.
– Я тебя подсажу. – Карл протянул сплетенные ладони, чтобы она ступила на них и могла вскарабкаться на стену. Затем подтянулся за край, как атлет, без усилий последовал за ней, и Хульда снова почувствовала это приятное щекотание.
Они друг за другом спрыгнули по ту сторону стены и побежали через другой темный двор, пока не наткнулись на следующую стену. Карл все время крепко держал Хульду за руку, его пальцы были теплыми, несмотря на холодный воздух. И хотя до них все еще доносился шум уличных боев, и хотя щека Хульды пульсировала от боли, и она знала, что они еще не миновали опасную зону, ей было нестрашно.
Утром следующего дня у Хульды не было особого желания демонстрировать госпоже Вундерлих свою рану на лице, но она все же спустилась к завтраку. Аромат жареного хлеба просачивался сквозь дверные щели в коридор, и Хульда почувствовала урчание в желудке.
Вчера они с Карлом после долгого этапа бега с препятствиями все же выбрались на спокойную боковую улочку. Рука об руку они зашагали на юго-восток к Александерплац, прислушиваясь к концерту сирен полицейских машин, наконец-то рванувших в Шойненфиртель. На Александерплац Карл с видимой неохотой распрощался с Хульдой: его срочно ждали в «Красной Крепости».
И Хульда отправилась домой. Все послеобеденное время она, размышляя, провела в мансарде, подъела запасы печенья, которые таким манером окончательно улетучились. И отправилась на кухню – ничего не поделаешь, человеку необходима пища, и кроме того, Хульда надеялась встретить на кухне Морачека, который всегда прекрасно владел информацией о происходящем в Берлине. Возможно, у него есть новости о вчерашних беспорядках в центре города?
И действительно, открыв дверь в кухню, она увидела пожилого человека и хозяйку, в панике разрывающуюся между плитой, кладовкой и обеденным столом, хлопающую дверцами кухонных шкафов и швыряющую чашки в раковину. Обычно аккуратно закрученные волосы сегодня утром в нескольких местах торчали в разные стороны, что придавало госпоже Вундерлих сходство с горгоной Медузой. Халат был завязан небрежно, так что взору Хульды предстали все подробности декольте хозяйки.
