— И каким же это образом…
— Фокс, — перебивает его Максим, — я дам тебе отличную возможность диалога на треке. Там и «поговорим».
— Я уже сделал тебя однажды, не забыл?
Макс начинает слегка заводиться, но усилием воли погашает в себе эту нарастающую волну. Эмоции на треке только помешают, ему нужно оставаться спокойным.
— Тогда тебе не о чем переживать, да? — Поднимается и проходит мимо него, показывая, что не намерен развивать эту тему, но тот останавливает Макса, надавливая ладонью на плечо, и слегка поворачивая голову в его сторону.
— Думаешь, тебе повезло попасть в команду? — Негромко, но с едва уловимым напряжением. — Я бы на твоем месте так не радовался. Мой отец очень не любит гомосеков. Как ты думаешь, почему в его команде нет меня?
Макс на миг сжимает челюсть, но так и смотрит перед собой, не поворачивая к Сергею головы.
— Или он уже успел пересмотреть свои взгляды за это время?
— Фокс, какого хрена тебе надо? — Наконец, поворачивает Максим голову в его сторону.
— Не мельтеши у меня под ногами сегодня. А то мало ли что…
Ладонь отпускает его плечо, и Сергей делает шаг назад. Секунда тяжелого взгляда и он разворачивается, направляясь в сторону своего паддока. Макс чувствует, как по венам непроизвольно начинает бежать отравляющая ярость и он не может ее подавить. Никак. Выходит из бокса, чтобы покурить и хоть как-то отвлечься от этого состояния. Взять себя в руки. Ладно, какого хрена это только что было? Угроза? Если Макс сделает его на треке, то он что? Скажет отцу, что Максим гей? Пиздец, а не угроза. Детский сад какой-то.
— Чего завис?
Макс вздрагивает, переводя взгляд на Кристину, протягивающую ему бутылочку с водой.
— Прозреваю стою. — Забирая из ее рук воду и кивая в ответ.
— Братика моего видел?
— И слышал тоже. Слушай, а что у них там за скандал был с отцом? Ну, помнишь, ты говорила…
— Да без понятия. Я не вникала. Помню только, что жуткий какой-то, после чего они вообще перестали общаться. Но это я тебе уже рассказывала. — Пожимает она плечами.
Зато, кажется, теперь Макс начал понимать. Постепенно, с каждой новой затяжкой, он непроизвольно начинает вспоминать то, что ему рассказывала Пашка. Отец столько его тренировал, но исключил из команды после того, как узнал, что Фокс гей? Поэтому у них был скандал? Это та причина, по которой Фокс ушел из спорта на такой период? А именно сегодня захотел вернуться и что-то доказать отцу? Бля, зашибись. Только Макс тут тоже не задницу на солнышке погреть пришел.
— А в чем проблема? Он что-то тебе сказал?
— Не важно. — Макс выбрасывает окурок, замечая, как дают сигнал готовиться к выезду его классу.
Несмотря на то, что он знает всю трассу как свои пять пальцев, это определенно должно помочь ему внутренне собраться и перейти в состояние «повышенной боевой готовности». Максиму похрен на предупреждения Фокса, если Макс окажется сильнее, он его сделает. Он слишком долго и усиленно добивался своих результатов, и слить гонку в его планы не входит точно. Возвращается в бокс, по привычке поглаживает фальшбак и целует «Машку», которую уже заправили и сняли с опоры, надевает и застегивает шлем, пока не опуская визор. Усаживаясь на байк, натягивает перчатки. Все внутри дрожит натянутой струной, когда он заводит мотоцикл и выезжает из бокса. Пилоты один за другим выстраиваются в колонну за сейфти-кар[32] — спортивным авто со спойлером и яркой черно-оранжевой аэрографией.
Макс неосознанно скользит взглядом по всем, с кем будет соревноваться, пытаясь вычислить Фокса, но вскоре бросает это занятие. Какая разница? Максу стоит полностью сосредоточиться на той цели, ради которой он сейчас здесь. Рядом тормозит черная Хонда, провоцирующе добавляя оборотов, и Максим непроизвольно поворачивает голову на этот звук. Пилот в черном с желтыми полосами гоночном мотокостюме бросает на него напряженный взгляд. Макса так и подмывает показать ему средний палец, но он лишь сжав челюсть, просто отворачивается и опускает визор, все сильнее чувствуя в себе желание сделать его сегодня. Несколько секунд и колонна трогается с места, начиная на низкой скорости следовать за машиной безопасности на трек.
Двадцать минут, отведенные на практику старта, прогрев резины и на то, чтобы освежить трек в памяти, заканчиваются квалификацией. Впереди два часа до официального заезда их класса. Людей на трибунах и вдоль самого трека становится все больше и больше, возбуждение и адреналин чувствуются кожей, пропитывают насквозь и зрителей, и пилотов. У Макса настолько зашкаливающее количество этого адреналина, что он почти не замечает, как проходит время. Праздничное открытие, начало, старт класса «Ветеран» и обдирающий рокот врезается в плавящийся июльский воздух. Минуты. Напряжение. Долго. Жарко.
