Когда за ним закрывается дверь, Макс несколько раз сжимает и разжимает правую руку в кулак, но когда приподнимает ее, держа на весу, она все равно слегка дрожит. Блядь! Да что ж с ним не так?! А Макс со всей уверенностью может сказать, что это «не так» каким-то обманным маневром незаметно подкралось практически впритык, и теперь в любую секунду готово выскочить прямо перед его лицом со злорадным и издевательским «Бу!». И что последует после этого «Бу!» знать Максу совершенно не хочется. Он яростно откидывается на подушку. Нечем отвлечься. Абсолютно нечем! Уже ничто не помогает: ни книги, ни телевизор, который Макс и так не любит смотреть. Он сходит с ума! Две недели практически изолирован, обездвижен и единственное, что проникает в этот вакуум из вне — Женя. Очень много Жени.
Макс вновь накрывает глаза рукой. Да, ему нужно попросить врача выписать успокоительные, иначе из травматологии его просто переведут в психиатрическое отделение для душевнобольных. Он отчаянно кусает губы и только одна мысль бьется в сознании — ему нужно поскорее встать на ноги.
Всю следующую неделю Макс горстями ест выписанную врачом валерьянку в таблетках, которая помогает разве что только в комплексе с самовнушением, уже почти не реагирует на ночные кошмары, сменяющиеся бессонницей, и с особым усердием занимается восстанавливающей гимнастикой. Женя звонит каждый день, но, слава богу, приезжает реже в виду сильной загруженности. И в каждый из таких приездов Макс старательно избегает любых прикосновений, запрещая себе думать, почему так панически их боится.
Спустя еще несколько дней Максу, наконец, снимают гипсовую шину с плеча и, приносят костыли, разрешив первый раз встать на ноги. Попытки Жени помочь подняться ему с кровати, встречены категорическим «Я сам!», но, как и всегда, в конце концов, руки Евгения оказываются то на плечах, то на поясе, то на локте Максима, невзирая на его протесты. И он смиренно принимает эту помощь, когда замечает в светло-ореховых глазах искреннее непонимание и нескончаемое количество вопросительных знаков. А потом опять горстями ест валерьянку в таблетках. Не задумываться! Не думать! Главное, выписаться из больницы, вырваться из этого замкнутого пространства, сводящего его с ума. И все будет как раньше. И все снова вернется на свои места. Свобода. Как же ее не хватает Максу!
Когда его общий «срок» переваливает за четыре недели, Макса выписывают из стационара, назначив ему курс массажей и обязательные ежедневные занятия лечебной гимнастикой. Простые упражнения для укрепления и постепенного разрабатывания левой ноги. Женя помогает собираться и внимательно выслушивает советы врача вместе с рассеянным Максом.
Пока они едут в машине, Макс немного начинает приходить в себя, рассматривая заснеженные улицы в лучах зимнего холодного солнца. Наконец, закончился этот Ад и теперь можно навсегда выбросить из головы все, что доводило его до бешенства. Теперь его ждет отец, с которым думать о всякой хрени просто не будет времени. Да, все будет нормально.
Женя несколько раз бросает взгляд в сторону Макса, но тот неестественно напряжен и молчалив. Евгений давно стал замечать, что на Максима что-то давит, но сколько он не пытался, любая попытка выяснить причину тут же была встречена колючей и слегка агрессивной реакцией. Женя отмечает, как Макс сосредоточено смотрит в окно авто, слегка отвернувшись, и чувствует внутри отчаянную потребность узнать, в чем все дело. Хотя если разобраться, причин хватает. Он верит, что Максу тяжело, но не понимает, почему тот вдруг замкнулся в себе. Макс либо психует, либо точно так же, как и сейчас абсолютно неестественно молчит, вперившись взглядом в какую-то одну точку. И это молчание вдруг невыносимо начинает давить на самого Женю, тишина режет слух, но попытки заговорить встречены односложными безэмоциональными репликами. Ни одной подколки, никакого стеба по поводу Жениного вождения, ничего.
Наконец, Женя паркует машину возле подъезда и помогает Максу выбраться из салона, захватывая пакеты с его вещами. Они поднимаются на лифте, и Евгений отпирает входную дверь ключом Максима, даже не пытаясь постучать. Он был пару дней назад, когда забирал теплые вещи для него и картина не особо поменялась. Обмен парой дежурных фраз и отчетливый запах перегара, проевший стены, мебель и самого отца Максима насквозь.
Женя проходит в квартиру и придерживает дверь для Макса. Оставляя пакеты у входа, заглядывает на кухню. Пусто, но убрано. Помогает ему снять куртку и обувь. И пока разувается сам, слышит, как вдруг с грохотом падают костыли на пол. Резко переводит взгляд на побелевшего Макса, сползающего спиной по стене напротив распахнутой двери в гостиную. Женя успевает оказаться рядом, чтобы подхватить его, не давая упасть и вновь травмировать больное бедро.
