– Это не так. Но врачи считают, что без должного лечения ты не сможешь справиться с этим.
– Что это вообще значит?
– Ада, ты же знаешь…
И я действительно знаю, ведь каждый раз, когда действие нейролептиков и антидепрессантов прекращалось, я чувствовала приближающуюся истерику, после которой неизбежно появлялась тоска, окутывающее ядовитой паутиной состояние, разрушающее меня изнутри. Неистовая боль высасывала из тела остатки сил и здравого рассудка. Я чувствовала, что ей всегда будет мало, она будет глодать меня, пока не останутся только кости. И тогда между мной и всеми погибшими на игре не будет никакой разницы.
Сыпавшиеся словно проливной дождь диагнозы не помогали понять, кем я стала. Бродя по коридорам лечебницы и посещая кажущиеся бесконечными сеансы когнитивно-поведенческой терапии, я все больше превращалась в тень затаившегося внутри меня существа.
Когда случился первый провал в памяти, мне и в голову не пришло, что он связан с каким-то серьезным диагнозом. После того, что со мной сделал тот, кого я считала хорошим парнем, это не казалось чем-то удивительным. Скорее – закономерным. Последнее, что отложилось в памяти, – это мой собственный вскрик и острая боль в заведенных наверх руках.
– Твоя вторая личность сформировалась из травмирующей ситуации, в которой ты оказалась. Она стала своего рода защитником, включающимся именно в те моменты, когда ее присутствие жизненно необходимо для твоего разума, – объяснила мне Ева на очередной встрече, но ее слова прозвучали слишком непостижимо.
– Разве можно примириться с убийцей, живущей в моей голове?
– Ты бы хотела помнить то, что она сделала, пока контролировала твое тело?
– Я бы хотела, чтобы всего этого просто не было.
– Чего «этого»?
– Второй личности, игры, Софии и… меня.
Я боялась признаться в том, что хочу исчезнуть, ведь это лишний раз доказывало, насколько все плохо.
– Ада… – ласково позвала меня Ева.
– Что? – отозвалась я, отводя в сторону растерянный взгляд.
– Мы здесь как раз-таки для того, чтобы в будущем ты смогла жить.
– Я не смогу. Точно не с таким количеством проблем в голове.
– Пару месяцев назад ты едва могла рассуждать на эту тему, – напомнила она мне.
– Тогда было хуже.
– Само собой. Давай продолжим и посмотрим, что будет еще через два месяца.
Я кивнула, уверенная, что остаток жизни проведу в лечебнице под надзором врачей.
– Вы не обязаны это смотреть, – говорит детектив, возвращая меня в настоящее.
Отойдя от минутного ступора, я замечаю стоящий передо мной ноутбук, на экране которого открыто видео, стоящее на паузе.
– А вы будете?
– Мы обязаны взглянуть, – отвечает Антон.
Не нужно изучать профилирование, чтобы увидеть любопытство в его светлых глазах. Удивительно, что существуют люди, обожающие копаться в ужасающих преступлениях.
– Можем посмотреть вместе, – предлагает он.
– Не думаю, что это хорошая идея, – встревает детектив.
– Почему?
– Потому что могут быть последствия. Фактически это улики. И если на этих видео есть доказательства чьей-то вины, дело могут открыть повторно.
– Повторно? – ахаю я.
– А если мы упустим нечто важное? – спрашивает Антон, обращаясь к коллеге.
– Тогда эти видео нам ничем не помогут, – отвечает детектив.
Они бы так и продолжали рассуждать, но в комнату возвращается следователь. Застав коллег за переговорами, он громко откашливается.
– Не помешал?
Быстро переглянувшись, мы втроем одновременно качаем головами. Вернувшись на прежнее место за столом, следователь пододвигает к себе ноутбук.
– Я так понимаю, запись вы еще не смотрели?
– Мы не можем показывать ей эти кадры, – объясняет детектив.
– Нам нельзя сидеть сложа руки и ничего не делать. К тому же я говорил с руководством. Они дали добро.
Ничего не понимая, я в очередной раз задаюсь вопросом, сколько еще это продлится. Как долго будет продолжаться скитание по руинам моей жизни? Почему нельзя просто оставить меня в покое, навсегда забыв о моем существовании?
– Аделина, что скажете? Хотите взглянуть?
Голос детектива словно выдергивает меня из морока. Хочу ли я этого по-настоящему? Мне известны почти все детали этого дела: какие повреждения получили игроки, кто из них умер быстро и почти безболезненно, а кто умирал медленно и мучительно, я могу в любое время дня и ночи перечислить всех, кого убила. А благодаря большому количеству статей в интернете и тщательному изучению соцсетей мне по плечу пересказать историю жизни каждого из погибших: из какой они семьи, где учились и работали, каких успехов достигли, а в чем обрекли себя на провал. Никто не знаком с биографиями этих людей так же хорошо, как я. Действительно ли мне нужно увидеть последние мгновения их жизни? Увидеть, чтобы в очередной раз убедиться, что именно я отправила их на тот свет?
– Если решите посмотреть, то помните, что на видео запечатлены не вы.
