Мы с Евой много работали над тем, чтобы я смогла понять механизм раздвоения личности и примириться с той, которая в любой момент может захватить контроль над моим телом. День за днем я взращивала внутри себя уважение и благодарность за спасение, привыкала называть ее защитником, но никак не врагом. И теперь мне хочется показать ей, что на самом деле я тоже сильная и что я могу позаботиться о нас вместо нее. Она никогда не заслуживала осуждения, и мне с самого начала следовало простить ее за все содеянное. Но сейчас, когда у меня появился шанс увидеть ее на экране, я боюсь вернуться к тому чувству, которое испытывала в самом начале нашего пути.
– Вы хотите, чтобы здесь появилась именно она, – догадываюсь я и, не скрывая разочарования, наблюдаю за реакцией полицейских.
– Она может помочь, – обыденно отвечает следователь, даже не собираясь извиняться за попытку использовать меня.
– Для вас это просто игра?
– Вовсе нет.
– Тогда что?
– Это наша работа.
– И какая у вас работа?
– Раскрывать преступления, спасать людей, помогать таким, как вы, освободиться от оков прошлого. Разве вы не хотите, чтобы организаторы получили по заслугам?
– Думаете, меня волнует возмездие? – удивляюсь я.
– Думаю, что вы сами не до конца понимаете, что делать со вторым шансом, который вам даровал случай.
– Случай?
Поверить не могу, что он так сказал!
– Извините, Аделина, но ваша история соткана из таких случаев. С трудом верится, что все это случилось с одним и тем же человеком. И все же вы здесь.
– Она не станет вам помогать.
– Почему?
Потому что я знаю ее как никто другой, хоть мы никогда и не встречались.
– Вы считаете, что человек, безжалостно убивший столько людей, станет сотрудничать с полицией? Это просто смешно.
– Пожалуй, вам все же стоит взглянуть на эти видео.
Следователь ставит ноутбук на край стола, разворачивая его так, чтобы мы все могли видеть происходящее на экране.
– Узнаете этого парня?
Когда первое видео начинает проигрываться, по моему телу словно пробегает электрический ток. Раньше мне казалось, что я могу лишь слышать ее голос, но сейчас я отчетливо ощущаю ее присутствие в своей голове. И это означает только одно: если я не справлюсь с тем, что увижу, она сделает это за меня.
Я наблюдала за этим парнем, за тем, как он теребит волосы, нервно расхаживает по кабине и покусывает кончики пальцев. В голове вспыхнула и тут же рассеялась мысль, что он может быть Мафиози. Я сказала себе, что это не имеет никакого значения, ведь в этой игре не существует верных решений. Любое из них приведет к чьей-то смерти.
Позже, когда мы с Евой обсуждали вторую игровую ночь, я призналась, что страх причинить кому-то вред сильнее страха собственной смерти. Это прозвучало крайне странно, учитывая, что произошло в первую ночь. Несмотря на случившийся провал в памяти, я отдавала себе отчет в том, кто зарезал того мужчину. Но не верила, что это повторится снова.
– Вы не помните этот момент? – спрашивает детектив, когда я появляюсь на пороге кабинки парня, за которым так пристально наблюдала.
Прошло всего несколько секунд, как детектив включил видео, а мне уже хочется закрыть глаза.
– Не помню, – отвечаю я шепотом.
Мы отчетливо видим, как из моих рук выпадает нож. Когда он с дребезгом приземляется на пол, я вздрагиваю. Заметив это, младший следователь быстро ставит видео на паузу.
– Все нормально? – шепотом интересуется Антон.
– Не хочу смотреть, – честно признаюсь я.
– Но придется, – бескомпромиссно заявляет следователь и, не глядя на меня, нажимает на кнопку воспроизведения.
Охранники действительно держат несчастного парня, пока я пытаюсь взять себя в руки. Мне казалось, что живущая во мне личность гораздо увереннее и жестче. Но сейчас мы видим, насколько ей тяжело решиться на этот шаг.
– Тебе все равно придется это сделать – так не тяни время, – негромко произносит парень.
– Ты хотя бы осознаешь, что происходит? – спрашивает она, опускаясь на колени, чтобы дрожащими руками поднять нож.
– Осознаю, когда умру.
Она подползает к нему на четвереньках, снова сжимая в правой руке черную рукоять. Мне физически больно видеть, как она наскоро смахивает текущие по щекам слезы.
– Знаешь, почему из носа течет, когда мы плачем?
Меня удивляет заданный ею вопрос, и я непроизвольно переглядываюсь с явно озадаченным Антоном.
– Что?.. Нет…
Во взгляде парня тоже читается полное недоумение. Наверное, в тот момент он решил, что перед ним окончательно съехавший с катушек человек. Что ж, он не так далек от истины.
– Дело в том, что глаза и нос связаны между собой. В носовые ходы открывается слезный канал, по которому в процессе плача поступает слезная жидкость.
Она оказывается настолько близко к нему, что почти наверняка видит собственное отражение в его зрачках.
– Обратите внимание, как она держит нож, – указывает пальцем детектив на острие, приставленное к ребрам.
– Он, как и другие игроки, умер в результате крайне точного удара в печень, – напоминает нам Антон.
Но я их практически не слышу, продолжая завороженно наблюдать за происходящим на экране.
