– Слушай, друг, не называй меня «чернокнижник». Я понимаю, для тебя все чародеи одинаковы. Но существует четкое разделение. Чернокнижники якшаются с демонами. Они призывают их с помощью заклинаний, которые записывают в гримуарах – тех самых черных книгах. Без своих бесов они – пустое место. И потому чернокнижников не любят даже в нашей среде. А мы не имеем никаких связей с демонами, мы пользуемся естественной магией природы. Ясно?
– Ясно, – криво улыбнулся рыцарь.
Читатель, видимо, сразу же заметил, что некроманты не состояли на хорошем счету и у обывателей. И землепашцам, углежогам или собирателям болотной руды знатоки темных искусств казались не менее опасными. Сами посудите: раскапывают могилы, крадут останки ненаглядных родственников, проводят много времени в компании мертвецов, причем ходячих, а иногда и говорящих. Ну кому сие занятие покажется достойным и богоугодным?
И самое страшное – каждый человек может небеспочвенно опасаться, что заклинатель захочет использовать именно его бренное тело. А как известно, крестьяне – да и горожане – почему-то до сих пор не могут отказаться от постулата, согласно которому груда безжизненных гниющих мышц, костей, кожи и внутренностей потребна усопшему и на том свете. Нет-нет, негодяев, которые посягают на такую ценность, нужно всеми силами изгонять, а лучше жечь, желательно на сырых дровах. Вот почему умение поднимать покойников власти долгое время считали запрещенной деятельностью. Таково положение вещей и сейчас в малопросвещенных странах, а именно везде, кроме Гарнации. Но только ли деревенские неучи разделяли подобные взгляды? Вовсе нет. Оказывается, многие видные ученые, как ни удивительно, являлись непримиримыми противниками магии смерти. «В чем же дело? Снова в суеверном страхе?» – быть может, спросит дорогой читатель. Нет, конечно. Суть в другом. Долгое время наука развивалась по большей части в одном направлении. Подходы к плетению чар из века в век применялись одни и те же. И все сообщество дружно двигалось, соответственно, в одном направлении. Столетиями использовался ограниченный набор субстанций, потоков и воздействий. А если кто и пытался отклониться от проторенной тропы и избирал себе некий иной объект исследования, он в ходе изысканий убеждался лишь в том, что путь сей приводит в тупик и ничего ни умного, ни полезного, ни примечательного из этого не выйдет.
Такие воззрения повсеместно одобрялись, пестовались и приумножались, а перед их сторонниками распахивались двери академий, лекционных залов и лабораторий. Но вы же, дорогой читатель, наверняка знакомы с теорией некромантии и знаете, что здесь приходится оперировать иными полярностями и другими типами соединений. Вот почему представителям классической школы не удавалось вернуть к земному существованию ни один труп. А потому сии сложные построения и методики, которые столь сильно отличаются от привычных и требуют иного восприятия материала, были просто непонятны большинству почтенных натурфилософов старой закалки. Вероятно, они в какой-то степени завидовали, так как их закостенелый ум был не в состоянии постичь столь революционных взглядов. Вот почему они относились к этому искусству с нескрываемой ненавистью. Однако, осмелюсь заявить, самые грамотные из элементалистов, которые брали на себя труд разобраться во всем, считали некромантию высшей дисциплиной из многочисленных областей знаний о магии и даже тайно ею занимались.
Но я уже заболтался. Простите великодушно за столь пространный пассаж. Мы возвращаемся в сторожку в густом лесу на склоне Венедских гор.
Старик краем глаза следил за Тэдгаром. Тот молчаливо наблюдал перебранку со стороны и раскладывал хлеб, окорок, сыр и яблоки по тарелкам. Понять его чувства было несложно. Наставник давно научился распознавать, что думает парень, его мысли выдавала и поза, и выражение лица, и жесты, и взгляды. Добавьте к этому интуицию и опыт господина Мортимера – и станет ясно, почему бесхитростный ассистент был для него как открытая книга. Помощник снова считал, что учитель явно перегибает палку. Он слишком строг с Ианом. К тому же тот – аристократ. Вот-вот собеседники могут поругаться. Молодой чародей признавал: Угрехват должен руководить, он старше всех и самый опытный. Но с представителями высшего дворянства следовало бы обходиться деликатнее. Однако для успеха задуманного требовалось другое. Сейчас воин числит себя на особом положении. Будто бы он отдельно от остальных участников предприятия. А потому следовало сделать рыцаря полноценным членом команды. Подспудно мастер осознавал: осталось дожать совсем немного, упрямец и сам понимает, что его отчужденность только мешает, и преимущественно ему самому. Но когда наследник древней династии сбросит все напускное, доверится новым товарищам и станет откровенен, вот тогда работа пойдет полноценно. Но сейчас следует немного ослабить хватку.
– Ладно, давайте поедим, – примирительно сказал сэр Даргул. – Впереди у нас много дел.
