Воин опустился на лавку. Магистр вновь поглядел на Тэдгара. Вот кто может быстрее завоевать благосклонность Иана. Они ровесники и даже походят друг на друга. Тем временем, как виделось опытному некроманту, молодой маг думал, где бы расположиться. Единственное место оставалось рядом с хозяином. Но позволит ли он простолюдину сидеть рядом? Юноша колебался, но потом тихонько устроился по левую руку от нового знакомого – тот и не оглянулся. Добрый знак.
За столом обсуждали план действий на сегодня и на завтра. Рыцарь показал на карте, где находится заброшенная церковь и где они устроят засаду, и описал местность. Постепенно напряжение спало, но ульпиец будто бы старался всячески подчеркнуть дистанцию между ним и заклинателями. Да, работы предстоит еще много. Одного дня здесь мало. Завтра они вроде бы должны расстаться. Но предчувствие подсказывало старику, что их связь с наследником древнего рода продлится гораздо дольше. Вот только почему? Этого сэр Даргул не знал и не пытался строить догадок. Тэдгар же предательски молчал. Однако парня винить нельзя. Он просто не уверен в своем тальмарийском, да и стесняется титулованной особы. Хотя какое отношение собеседник имеет к аристократии? Ни владений, ни богатств, ни замка, доспехи – и те отцовские. Один только нрав остался, да и тот вместо спокойного уверенного величия превратился в странную смесь настороженности, обиды и отчужденности. В том Угрехват все больше и больше убеждался по ходу разговора.
Вышли, когда начали сгущаться сумерки. Лошадей решили не брать. Во-первых, вот-вот стемнеет, во‐вторых, по словам рыцаря, тропа там явно не для езды верхом – неровная и заросшая. К тому же руины цитадели располагались не очень далеко от сторожки.
Напряжение воина уменьшилось, и он рассказал новым друзьям, какие опасности могут подстерегать в ночном венедском лесу:
– Хорошо, что пешком пошли. Дядя Октав, местный лесничий, всегда меня учил никогда после наступления темноты коня в чащу не брать. Зверь чувствует лучше человека, да выдержки ему бог не дал. Испугается чего – взбрыкнет и сбросит седока. В лучшем случае сломаешь руку или ногу, а в худшем – то, от чего убежал конь, найдет тебя раненого, да и поминай как звали.
– Скажите, лорд Стежар, а кого может учуять лошадь тут после заката? – подал голос Тэдгар.
Похоже, парень начал привыкать к присутствию Иана и перестал стесняться. Хороший знак. Но обращение «лорд Стежар» показалось мастеру смешным и нелепым.
– Да много чего. Старый Октав рассказывал. Сам по горам много ходил. Говорит, встречаются приколичи. То – мертвецы, которые восстают из могил в образе волка. Его послушать – так во главе всех местных стай приколичи стоят. Чутье, сила и проворство у них звериные, а ум – человечий. Есть еще оборотни, которых называют вырколаки. Взгляд у них дурной. Лунные затмения и красная луна – их рук дело. Еще Октав опасается босоркоев. Ими становятся дети, родившиеся в сорочке. При рождении определяется, в какое животное они могут обращаться. Переметнутся в зверя – и бегут в село сосать молоко у коров. Иногда и кровь пьют. Кроме того, есть и стригои, про стригоев вы, конечно, слышали. Но в леса им ходить незачем, если только случайно забредут. Октав также говорил, что иногда к нему захаживали морои. Когда он засыпал ночью в сторожке, морой садился ему на грудь. Тогда дышать становилось совсем тяжело. Дед просыпался. И если бы ему не удалось спихнуть духа, погиб бы лесник от удушья. При этом увидеть их Октаву не удавалось. Зато морои могут показываться в обличии животных – собак, коней, овец. Иногда они могут подстеречь на дороге, убить человека, выпить кровь, съесть сердце. Вот кого можно встретить ночью в горах Залесья.
Сэр Даргул слушал с вниманием. Воистину, здесь – уникальное место. Столько всякой неисследованной нечисти и нежити. Можно провести целую жизнь в этом суровом краю и так и не узнать всего о местных обитателях. Интересно, одобрит ли совет отправку сюда масштабной экспедиции. Вдобавок опытный некромант подметил, сколько раз рассказчик прямо или косвенно упомянул старика Октава. И скорее всего, не просто так. С одной стороны, Иану хотелось поведать чужестранцам об опасности венедских хребтов, но, с другой, парень явно старался отделить себя от народных суеверий, ведь не пристало просвещенному аристократу верить бабкиным сказкам. Хотя в глубине души наследник древней династии определенно признавал справедливость некоторых воззрений.
