Господин Мортимер так и не смог заснуть. Он просто тихо лежал с закрытыми глазами и гнал прочь дурные мысли. Однако тревога никак не уходила. И потому отдых превратился в томительное ожидание подъема. Кроме того, мастер готов был биться об заклад, что и ребята не выспались. Тэдгар наверняка боялся. Еще бы, ему придется первый раз бороться не с ожившим мертвецом, а атаковать себе подобного. А это – не одно и то же. Хоть к нежити каждый испытывает суеверный страх, который очень трудно побороть, но зато потом можно разить без сожаления. Ведь существо перед тобой – воплощение чистого зла (даже если оно и не так, обыватели всегда думают подобным образом). Юному магу даже проще, он знает всю подноготную, а потому ему легче воспринимать вампира как объект для уничтожения. А вот живой человек – дело другое. У него есть семья, имущество, целая история. Он испытывает боль и страдание. И, самое главное, он так похож на тебя. Молодой чародей – не воин. Ему придется нелегко. Вон, даже когда Иан напал на них, ассистент ведь винил себя за то, что просто защищался. По условиям договора некроманты не должны вступать в схватку, их задача – лишь поднять скелеты и направить на противника, но подспудно старик понимал: ему и Тэдгару все же придется сражаться. Ведь бой определенно будет неравным.
Наследник знатного рода тоже не спит, определенно. Должно быть, он весь сжался – плотный комок упругих мышц. Сейчас парень думает лишь о мести, а она подобна настойке мандрагоры: опьяняет и отравляет одновременно. Бывший аристократ то упивается предвкушением скорой расправы над врагом, то содрогается при мысли о неудаче. Ему наверняка тяжелее всех. Будь его воля, рыцарь бы уже сейчас сорвался, схватил меч и умчался с открытым забралом навстречу треклятому купцу. Так отдых ли это, или они понапрасну растрачивают душевные силы? Мастер не находил ответа.
За окном стояла непроглядная тьма. Мертвенная тишина окутывала одинокую сторожку, затерянную в глухом венедском лесу. Сумрачные горы надвигались сзади, справа и слева, а впереди, у подножья – там, где кончались последние каменистые отроги, – лежал посреди маревой котловины, в объятиях сладостной дремоты, безмятежный Кронбург под защитой неприступных стен и башен.
Иан встал первым, еще стража в городе не успела начать последний обход перед рассветом. Видно, томительное напряжение сделалось совершенно непереносимым. Вслед за ним поднялись и маги. К завтраку ничего ни варить, ни разогревать не стали. Остатки вчерашнего ужина ели холодными. Но кусок в горло не лез. Старались не говорить лишнего, как будто на пустые слова тратятся бесценные силы. Вещи приготовили накануне, а потому сборы много времени не заняли. В молчании Тэдгар помог рыцарю облачиться в доспехи. Юноша очень боялся подвести нового друга, а потому проверил все застежки и сочленения дважды. Затем он навьючил лошадей. Все, можно ехать. Выходя, сэр Даргул еще раз обернулся и посмотрел на домик лесника. Что-то подсказывало мастеру: сюда они больше не вернутся.
Холод пробирал до костей. Оказывается, ночью ударил мороз, а потому угловатые ветви дубов, буков и лип покрылись хрупким инеем. Вдобавок рано утром лес припорошило снегом. Теперь, как взошло солнце, он начал таять на дороге, но до сих пор лежал на сухих сморщенных листьях и пушистых мхах. Наши герои сидели, притаившись, в густых зарослях можжевельника. Коней вместе со всем скарбом оставили в чаще за отрогом. Мертвецов подняли заранее, дабы успеть накопить достаточно маны ко времени схватки. Каждому дали в руки по кабаньему копью из запасов дядюшки Октава. Теперь безмолвные стражи замерли рядом с живыми. Им-то хорошо. Суставы не затекают, мышцы разрабатывать не нужно. Ведь, по сути, ходячий скелет – это механизм, движимый одной магией. Да и никакой колотун им не страшен. Нежить просто не чувствует стужи.
Пока ехали, разгружались, выбирали место для засады, прятали лошадей, было еще ничего. Но сейчас, когда все трое уже долго сидели без движения, холод начал брать свое. Сэр Даргул поплотнее укутался в плащ. Он посмотрел на Тэдгара. Парень втянул голову в плечи и нахохлился, словно воробей в пургу. Он продел кисти каждую в противоположный рукав и взялся за локти. Выглядел бедняга жалко, наверняка изрядно продрог, того и гляди задрожит. Но пока держится, терпит.
