По правую руку горизонт закрывает идеальный пологий конус Мезеш-Маре. Его основание заслоняют извилистые отроги, покрытые, словно кроличьим мехом, густыми заиндевелыми еловыми лесами. Ранее там добывали золото, только местные прииски совсем истощились или неуживчивые духи недр отвели жилы подальше от алчных старателей. Говорят, драгоценный металл можно найти дальше на востоке, но доставлять его оттуда очень уж хлопотно, ведь нет ни дорог там, ни троп, а на рудознатцев нападают свирепые огры. Правда это или нет, не знаю. По мне, небылицы сочиняют те, кто хочет сорвать куш на сокровищах нехоженой земли. Лично я ни разу не видел, чтобы огры расплачивались золотом.
Чуть впереди острый пик Алму высится словно клык виверны. Говорят, что пронизывают его пещеры у основания. Да только живут в тех краях кобольды, а потому люди обходят эти места стороной. По левую руку нависает над Туровой Падью вершина Корду, будто великан, севший на хребет, – так резко выделяется она на фоне неба. Каждый житель Бурценталя расскажет, что именно там обитают драконы, а потому давно уж туда никто не хаживал.
Далее одна за другой выступают горы, называемые Три Сестры. Они сильно разрушены, и склоны все покрыты опасными осыпями, которые в любой миг могут прийти в движение. А впереди, где дорога поворачивает направо, виднеется гребень Вырфул Ражмер, уходящий на север. Как раз там, на длинном плоском уступе, словно гнездо вирма, вдали от человеческих грехов и суеты притаился монастырь святого Ярфаша Волкоборца. Тихое уединенное место. Однако не так уж он и оторван от мирской жизни. В собственности обители несколько деревень с обширными угодьями, и настоятель проверяет недостачи столь же рьяно, сколь и читает молитвы. Сюда-то и держали путь наши герои.
Конечно, дорогой читатель желает узнать, как дела у господ магов и жив ли доблестный рыцарь. Но чем дольше ждешь, тем слаще награда, а потому простите мне столь пространное вступление. Теперь уже точно стоит вернуться непосредственно к самой истории.
Мысли носились беспорядочно, словно стая ворон, в которую жестокий шалопай засветил камнем. Тэдгар буквально чувствовал, как они бьются о черепную коробку, отчего голова гудела, будто раскаленный котел злокозненной ведьмы. Нет, то не боль, но ощущение казалось не менее тягостным. И порою хотелось то сдавить руками виски, то заслонить ладонями глаза. Парень не мог смотреть в сторону Мортимера. Именно мастера винил он в случившемся. Если бы тот не остался в стороне, а вышел бы на бой сразу, возможно Иан бы уцелел. Но ведь нет, старик предпочел отсидеться и не подвергать свою драгоценную жизнь лишней опасности.
«Ну а сам я? – спрашивал себя молодой некромант. – Почему я не пошел за лордом? Неужели тоже испугался? Нет, все хуже, гораздо хуже. Я не смог противиться воле проклятого Даргула. Я и помыслить не мог о таком. И вот результат. Уж лучше бы стрела поразила меня. У меня ни родных, ни дома, ни работы, ни друзей, ни врагов – ничего. А он – лорд. Ему нужно вернуть высокое положение своих предков. А я – никчемный бродячий щенок, и весь смысл моей жизни – найти корку хлеба на завтра, дабы хватило сил сделать то же самое на следующий день, и так до самой смерти. Я никогда не задумывался о таком раньше. Но сегодняшние события открыли мне глаза. Но какой ценой? И чего я благоговею перед стариком? Почему он возымел надо мной такую власть? Нет, не силой магии. Я стал его рабом по доброй воле. А виной всему деньги, проклятущие деньги. Да, он спас меня от долгов, накормил, и я открылся ему, начал его почитать как человека, непогрешимого в суждениях, и спрятал собственную волю. А что в итоге? Вот уж точно щенок щенком. Поманили кусочком еды, и теперь я становлюсь на задние лапки. Мне придется остаться с ним, ничего не поделаешь. А куда деваться? Ведь идет он в монастырь не потому, что хочет вылечить Иана, а только из-за той самой злосчастной рукописи. Вот интересно, если бы треклятая книжонка оказалась в другом месте, он бы, наверное, бросил юного лорда истекать кровью. А я? А я бы снова не набрался духу ему возразить? Так ведь? – спросил себя Тэдгар. – Ты бы снова последовал за тем, кто тебя кормит, правда?»
Парень сжал зубы от негодования и затряс головой, как будто отрицая собственные поступки, которые даже и не совершал.
