Наставник говорит Тэдгару помочь ему. Только теперь юноша видит, что трупы прислужников купца изменили положение, а полог с разбитой повозки, где раньше сидели наемники, сдернут и приделан к жердям наподобие носилок. Наверняка здесь поработали мертвые арбалетчики. Но сейчас они лежат вместе у обочины. Значит, отпустил. Некроманты аккуратно складывают доспехи Иана и заталкивают гарнитур с мечом в мешок. Парень старается ничего не говорить сэру Даргулу и даже не смотреть на него – боится выдать свои чувства. Ему и так дорогого стоит крепиться. Вместе маги берут рыцаря за руки и ноги, поднимают с земли и аккуратно кладут на грубую ткань. Тот надрывно стонет, и этот звук заставляет сердце молодого заклинателя сжаться. Он стискивает зубы, будто от боли, и с силой сжимает кулак. У кровавого пятна Тэдгар замечает стрелу. Она уже втоптана в грязь. Но начинающий чароплет знает: именно ее он вынул из груди друга. Юноша снимает перчатку, наклоняется и достает болт. Если воину повезет, возможно он захочет хранить его как реликвию. Мужчины прилаживают носилки к упряжи, так, чтобы одна кобыла шла впереди, а другая – сзади. Можно трогаться.
Воспоминания не вселяли надежды, скорее наоборот. Сразу после боя Иан выглядел лучше, гораздо лучше, чем когда они пустились в путь. Сейчас же он совсем затих: видимо, слезы дрёмоцвета погрузили его в сон. Пусть так, всяко лучше, чем мучиться. На счастье, дорога была пуста. И хоть она вела к монастырю, наши герои не встретили веселых толп пилигримов, распевающих песни и играющих на волынках. А все потому, что добрый король Мациус временно запретил паломничества в Вырфул Ражмер, дабы согнать людей на возведение очередного кольца фортификаций Кронбурга, а также нескольких крепостей и замков на южных границах Залесья.
День едва перешел за половину, когда тракт свернул направо и перед глазами путников предстал монастырь святого Ярфаша Волкоборца. Как я уже говорил, он почти полностью занимал уступ горы. Высокие стены подходили вплотную к обрыву, и казалось, будто постройки буквально вырастали из скалы. Слева высилась мощная надвратная башня – самая большая из всех. Посетители попадали внутрь исключительно через нее. Именно сюда подходила узкая дорога, петлявшая у подножья.
С вершины открывался чудесный вид на окрестности, а главное – на все пути подступа к обители. Внутри наиболее важные здания образовывали замкнутый прямоугольник и сами по себе формировали дополнительное кольцо укреплений. В центре находился колодец, который на протяжении многих лет долбили братья на огромную глубину, однако бо́льшая часть воды подводилась из горных источников по системе труб и желобов. Весь просторный внутренний двор занимал сад. Летом там пестрели клумбы с цветами, но теперь глаз радовали разве что идеально подстриженные кустики падуба и живые изгороди из жасмина. Две тропинки, пересекающиеся в середине, делили парк на четыре квадрата. Они направлялись к каждой из сторон клуатра. Слева галерея шла вдоль южного фасада монастырского храма. Впереди, у трансепта, в ряд выстроились покои аббата, библиотека со скрипторием и зал капитула. По правую руку располагалась трапезная, с внешней стороны к ней примыкали кухня, кладовая и мастерские. Сзади, на уровне притвора, тянулись кельи монахов. В юго-западном углу стоял дом для гостей с общим трехпролетным залом без отдельных комнат. Остальные второстепенные здания размещались вдоль стен. На первых этажах были устроены амбары, конюшни, кузница, стойла, а на верхних находились спальни работников.
Однако нашим героям эта красота пока не могла открыться в полной мере. Они видели лишь многочисленные башни с бойницами, черепичную крышу рефектория и шпиль церкви.
– Думаю, это он, – сказал сэр Даргул. – По крайней мере, на карте здесь больше ничего нет.
Тэдгар молча кивнул. Он не хотел говорить с наставником. Господа чародеи свернули на узкую, но ухоженную дорожку, поднимавшуюся вверх и огибавшую все гребнистые отроги. Мастер рассуждал, сколько еще придется ехать, но ученик не отвечал. К этому моменту юноша окончательно замерз и дрожал. Во время боя помощник магистра согрелся и изрядно вспотел. Когда он перевязывал раненого Иана и блуждал в поисках лошадей, парень напрочь забыл о холоде. Теперь стужа брала свое. К тому же у молодого некроманта не было ни рубашки, ни меховой накидки. Он все отдал другу. Из одежды оставалась одна сырая роба на голое тело, шоссы да пояс. «Так и до лихорадки недалеко, – пронеслось в голове. – Если уж мне суждено умереть, то он просто обязан выжить».
