«Потому что такому псу, как ты, дорога́ только твоя собственная шкура. Жизнь другого, даже лорда, для тебя ничего не значит, было бы набито брюхо – и все. Вот в кого ты превратился. И верно аристократы считают таких, как ты, подлым людом. Ведь такие, как ты, готовы на все из-за куска хлеба и пригоршни монет. А ради идеи, ради истинных ценностей? Нет. Ведь их нельзя запихнуть в рот, ими нельзя насытиться. Таким, как ты, хоть все сгори – лишь бы тебе самому было тепло и уютно. А такие, как Иан, наоборот, готовы рисковать всем ради чести и справедливости. Было же у него убежище, там, далеко, в Гунхарии, и сидел он в тепле, сытости, безопасности. Но нет, человек бросил все, только бы осуществить воздаяние за отца и своего господина, за ужасные преступления и крах державы. И вот теперь он при смерти, а все потому, что не цеплялся за жизнь, а знал: она дается не просто так, дабы продлевать лишь ее кормежкой и пойлом, а для настоящих свершений. Поэтому одни рождаются аристократами, а другие – созданиями низменными».
Тэдгар снова посмотрел вперед и, увидев сутулую фигуру наставника, сразу отвел глаза в отвращении. «А сэр Даргул? Да ты его первым покинешь, если он перестанет кормить тебя! Да! Именно так. Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» Молодой маг кипел от негодования, и яд злобы отравлял все его существо.
Помощник проклинал магистра, судьбу, а всех более – себя самого. А еще парня угнетало собственное бессилие. Если тогда, у резного креста, он надеялся на искусство мастера, то теперь знал: темные чары не могут залечивать раны, а в монастыре… Способны ли святоши исцелить Иана, пустят ли они незваных гостей? А если новый друг умрет в дороге?
Перед глазами вставали события рокового утра. Лес. Снега почти уже нет. Буки. Их тонкие стволы – словно колонны, никаких веток, а кроны высоко-высоко – не видно. Тэдгар идет все вперед и вперед – ботинки сминают опавшие листья, сучья ломаются с треском. Он совсем не помнит тех мест, но знает: если двигаться прямо, рано или поздно набредешь на отроги гор, а там, где-то рядом, сэр Даргул оставил коней и поклажу. Вот и скалы. Но, проклятье, лошадей нет поблизости. Видать, юноша сильно скосил. Только вот куда? Вправо или влево?
Ничего, идет наугад. Но время, время. В голове всплывает образ клепсидры, только вместо воды – кровь. Капли вытекают одна за другой. Вот и Иан сейчас с каждым мигом теряет частицы жизненной силы. Жидкости в верхней колбе все меньше и меньше. От отчаяния хочется кричать. Наконец-то нашел. Животные фыркают и сторонятся. Видно, от хозяина несет нежитью. Пара заклинаний помогает. Снова лес. Везде те же буки, все одинаковые, ни одной приметы. Долго, слишком долго. И вдруг – дорога. Взгляд в одну сторону, в другую – все чисто. Нет даже намека на стычку. Он опять отклонился и шел не прямо. От досады сводит скулы.
Парень сжимает губы и с шумом вдыхает морозный воздух в попытке сдержать слезы и стон. Как же до жути медленно плетутся мерзкие клячи. Ну вот, ниже показываются обломки повозок. Сэр Даргул поднимается и машет рукой. «Будто я не вижу», – сплевывает Тэдгар и нетерпеливо дергает поводья.
На месте. Мастер подбегает, поспешно бросается к ящику с реагентами, стаскивает его на землю, открывает и достает лечебные зелья. Опускается на корточки перед Ианом. Тот бледен как полотно. Лицо осунулось, глаза закатились. Дышит часто, но очень слабо. «Неужели он был таким, когда я уходил?» – думает молодой маг. Угрехват осторожно поднимает раненому голову – кажется, рыцарь не понимает, что происходит. Чародей вливает ему в рот содержимое всех трех флаконов по одному. Тот глотает и снова смыкает веки. Время, время. Ассистент ученого хорошо понимает: такой малостью ничего не добиться. А магистр вновь встает, подходит к деревянному ящику, извлекает бутылочку отвара дрёмоцвета, садится около воина и пытается споить ему новое лекарство. Тот стонет, еле открывает рот, давится декоктом, затем втягивает остальное буквально по каплям.
