Я умру, если в ближайшее время не съем какой-нибудь образец упадка западной цивилизации. Думаю, и Алексей тоже будет не прочь, если то, что пишет Таймс, правда: будто русские готовы душу продать за джинсы и бургеры. Меня не беспокоило, что я одет в темный костюм. Сниму пиджак, как только представится возможность. А пока сойду за гота.
— Страстная пятница. Тебе не положено есть мясо.
— Знаю. Но там есть фишбургеры.
— Ладно, но никакого мяса. Не хочу неприятностей с герцогом. Картошка тоже отменяется — вредно для сердца.
— Ладно. Тогда «цезарь» и фишбургер, — вздохнул я. Лучше что-то, чем ничего.
— Вот и молодец. А я возьму с двойным мясом.
— Как знаешь. У меня есть шанс съесть большой мясной бургер в субботу, когда приедет Хуан. И плевать на холестерин.
— Если я тебе позволю. Мне надо спросить разрешение у Горана. Будь хорошим мальчиком, и я соглашусь стать твоей нянюшкой до конца года.
— Ты?! Ничего не выйдет: это будет либо Хайндрик, либо Горан.
— У Горана есть дела поважнее. А Хайндрик слишком юн для этой работы. Так что отвозить тебя на учебу герцог поручил мне.
— Надеюсь, ты шутишь, — занервничал я. Неужели мне придется ходить за ручку с этим сибирским медведем в университет?! И что он собирается делать — стрелять в каждого препода, который повысит на меня голос?
— Нет, я абсолютно серьезно. Мы теперь связаны, парень. В известной степени я рад, что у меня появился шанс оправдаться после Буэнос-Айреса. Если уж на то пошло, ты был под моей ответственностью.
— Это не ты устроил мне сотрясение мозга, а те бедолаги.
— Я должен был это предвидеть заранее. Все-таки я — специально обученный офицер Советской Армии, — сказал он мне расстроено, явно считая Буэнос-Айрес своим провалом.
— Разве ты не из КГБ?
— Это было позже. Поскольку мы теперь много времени будем проводить вместе, я пристально изучил твою биографию. (Ага, я знаю, ты читал мое досье). Возможно, тебе тоже надо немного больше узнать обо мне. Я родился в Ленинграде, ныне Санкт-Петербурге, в 1967 году. Учился в военной школе и в 1985 году был отправлен в Афганистан в составе спецназа. Там я пробыл до 1989 года и был одним из последних, кто там оставался. В Афганистане меня рекрутировали в КГБ, и я несколько лет занимался аналитикой по Южной Азии, специализируясь на контртерроризме. Распад СССР нас очень ослабил, и многие из армии и спецслужб занялись торговлей оружием. К 1995 году я устал от всего этого и решил уехать из страны. Уволиться было очень непросто, но мне помогли связи. В результате я оказался в Берлине, где познакомился с Михаэлем, который предложил мне работу телохранителя у герцога. Я согласился и не жалею об этом.
Я был поражен. Этот парень, сидящий рядом со мной, «специализировался» по Талибану? Верните назад старого доброго агента КГБ. Афганистан был адом на земле, если верить газетам.
— На скольких же языках ты говоришь?
— На русском, немецком, английском, персидском (дари), пушту, арабском и немного на китайском, но совсем немного.
— У тебя осталась семья в России? — ошеломленно пробормотал я.
— Нет, родители умерли много лет назад, и у меня никогда не было времени осесть и завести семью. С такой работой уже счастье, если найдешь честную шлюху, которая не продаст тебя на следующее утро. Кто знает, может, сейчас что-то изменится… — сказал он мечтательно.
— Да, в банке полно симпатичных девушек.
— Я нацелился на нашего повара, Жан-Жака. Думаю, ты его знаешь.
Второй сюрприз за день. Он — гей?! Вот уж никогда бы не подумал. Повар, которого я знал, был маленьким неприметным человеком, который всегда молчал и только готовил. Совершенно незаметный. Я бы не смог вспомнить цвет его глаз.
— Ты же знаешь, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — хихикнул Алексей.
— У тебя из-за этого не будет проблем? Вы же работаете вместе и все такое.
— Никаких. Фердинанд разрешил мне позвать Жан-Жака на свидание. Все еще в самом начале.
— И как, успешно?
— Да, но этих французов не просто поймать. Очень независимы. Но он уже не мальчик, и пора ему остепениться. С моей помощью.
— Алексей Григорьевич, вы уже начали говорить совсем, как ваш босс, — засмеялся я.
— Герцог — умный человек. Если ему что-то нравится, он немедленно забирает это себе, пока не пришел кто-нибудь еще, и пока ты не начал оглядываться по сторонам. Он превосходный стратег.
— Да, это потребовало серьезного планирования, — рассмеялся я. — Прийти на площадь Сан-Марко и подцепить того, кто сидел неподвижно с книжкой в руке, осаждаемый голубями. Это одно из самых дерзких завоеваний, о котором я когда-либо слышал.
В ответ он одарил меня многозначительной улыбкой и переключил свое внимание на дорогу. Мои внутренности нервно сжались.
В семь Алексей решил, что хватит с нас Люцерна и без разговоров усадил меня в Порше. Мы ехали обратно в молчании почти час.
Количество машин во дворе замка существенно уменьшилось, но с десяток еще стояло. Значит, динозавры все еще здесь. Ладно, завтра приедет Хуан, и я вдоволь пообщаюсь с ровесником.
