Обряды так называемого «однополого союза" (предлагаемый перевод Босвелла) встречались в древних богослужебных книг как западной, так и восточной церквей. Это обряд под названием «adelphopoiesis», что по-гречески буквально означает «братание». Босвелл, несмотря на то, что обряд явно указывал, что союз, создаваемый adelphopoiesis, являлся "духовным", а не "плотским", утверждал, что такой союз должен рассматриваться в качестве сексуального союза, сходного с браком. (по материалам Википедии).
========== "30" ==========
31 марта, Пасхальное воскресенье
В субботу
Рано утром, а если точнее, в восемь, я встал, оделся и на прощанье поцеловал Конрада, который спал мертвецким сном. Да, вот что бывает, когда по ночам тусишь с динозаврами.
Я отправился на кухню позавтракать и проведать Мопси. Кто знает, может, удастся уговорить Алексея взять ее с собой. Похоже, слуги были в шоке от моего появления на кухне. Недовольный нарушением приличий Фридрих отвел меня в комнату, отведенную для телохранителей, чтобы я ел с ними, а не с уборщицами.
В полдесятого приехал Алексей и сразу пошел на кухню — теперь я знаю, что, вернее, кого он там забыл. Я сказал Фридриху, что не стал будить Конрада, и он согласился со мной.
— Герцог сидел с гостями до четырех утра. Это был тяжелый для него день.
Русский отвез меня на вокзал, и я стал ждать Хуана на платформе.
Он выглядел в точности, как я запомнил со школы. Высокий, худой, с буйной шапкой темных волос и голубыми глазами. Все еще со счастливым и беззаботным лицом, но решительный, когда дело приобретает серьезный оборот. С собой у него был рюкзак и сноуборд.
— Гунтрам! Ты все еще жив! — услышал я бодрое приветствие.
— Да, я все еще с вами. В раю меня не приняли — слишком много народа, — ответил я, и мы пошли к машине. Он не позволил мне помочь ему с вещами.
— Ты уверен, что это был рай, старик? Выглядишь хорошо, но как-то иначе.
— А ты смотришься таким респектабельным, наверное, потому, что стал дядей.
— Погоди, ты еще не видел фото Хосе Игнасио! Он слишком крут для сына моего брата. Наверное, пошел в мать или дядю. Лусиана и Пабло передают наилучшие пожелания, и Мария тоже — помнишь жену Мартиниано, которая готовит? Она прислала тебе большой стакан dulce de leche *. Таможенники чуть не конфисковали его, когда досматривали вещи.
— Верю. Ввезти еду в Швейцарию практически невозможно. Приходится все покупать здесь.
— Я прочитал программу праздника. Хорошо, что ты написал мне заранее. Пришлось украсть пиджак и галстук у кузена — все выглядит очень серьезно.
— Подожди и сам увидишь, Хуан. По крайней мере, накормят нормальной едой.
— Хорошая новость. Как ты тут вообще?
— Неплохо. Постепенно привыкаю к стилю жизни «богатых и знаменитых», хотя это не моё.
— Я до сих пор в шоке от того, что мне рассказал брат.
— Я пойму, если ты не одобришь моих отношений с Конрадом, — мягко сказал я, чувствуя, что в горле словно ком застрял.
— Что? НЕТ, не в этом дело! Рад, что этот мудак Мартиарена ничего от тебя не добился. Я просто удивлен, что тот самый Гунтрам, который всегда тихо сидел в уголке, бросил все, переехал в другую страну, живет в грехе с мужчиной старше себя и выглядит вполне довольным.
Я покраснел, услышав описание своих подвигов.
— Мой брат очень хорошо отзывается о Линторффе. Даже если он такой же подавляющий, как мой дед, он — настоящий джентльмен, и Пабло считает, что вы идеально подходите друг другу.
— У нас тоже есть свои проблемы.
— Скажи это моему брату и его совсем недавно беременной жене! У всех бывают взлеты и паденья.
— А как насчет тебя, красавчик? Обзавелся английской подружкой?
— Увы. В университете много симпатичных девушек, но они не хотят встречаться с немецким гаучо.
Алексей ждал нас у машины, огромного Порше. Он с легкостью закинул сумки в багажник, сказав, чтобы Хуан садился спереди, а я сзади. По дороге домой Хуан доставал Алексея вопросами о Москве и Санкт-Петербурге. Думаю, он собирается туда съездить на каникулах.
Фридрих поздоровался и провел нас в комнату, приготовленную для Хуана; другой слуга нес вещи. Да, Фридрих освобожден от черной работы и только управляет домом… железной рукой.
— Его Светлость встретится с вами во время ланча, в малой обеденной зале. Сейчас он работает у себя в кабинете, — торжественно объявил он и оставил нас вдвоем. Значит, Конрад уже проснулся и бездельничает, не желая нас видеть. Ну-ну, похоже, кое-кто встал не в настроении, раз велел сообщить нам, чтобы держались от него подальше. Надеюсь, за час он придет в себя.
— Ого, этот дворецкий еще пафосней, чем старый директор. Помнишь его?
— Ну разве его забудешь… Он терпеть не мог Федерико, и мне доставалось заодно.
— Ты слышал об аварии, в которую попал Мартиарена?
— Нет. Когда это случилось? — внутри кольнул страх. — Он пострадал?
— Не сильно. Идиот участвовал в нелегальных автогонках и со всей дури врезался в дерево. Тому, кто сидел на пассажирском месте, не так повезло — он погиб.
— А я ничего не знал об этом. Когда это случилось?
