— Где-то в начале марта. Субботним вечером он возвращался из клуба кое с кем из наших. Лауча сказал мне, что он выжил чудом.
— Все настолько плохо? — я ужаснулся. Да, я знаю, что Федерико — засранец, но даже он не заслужил такой участи.
— Представь, они гнали на скорости 130 км\ч по проспекту в три часа ночи. Им наперерез на зеленый свет выехала другая машина, и Федерико вильнул, чтобы избежать столкновения. У него всегда были хорошие рефлексы, тем не менее, он ничего не смог сделать и воткнулся в дерево. Тот, кто сидел справа от него, не был пристегнут, и его выбросило через лобовое стекло. Лауча тоже участвовал в гонке и все видел. Федерико сломал несколько ребер, ногу и руку. Та, другая машина исчезла после аварии, и я не осуждаю водителя — он не был виноват.
— Ты знаешь того человека, который погиб? — я медленно переваривал услышанное. Возможно ли такое совпадение? Нет, это был несчастный случай. Фефо всегда любил скорость, но откуда взялась та машина в три часа ночи, и почему она не остановилась?
— Не знаю ее имени. Лауча сказал, что это была девушка из паба. — Он пожал плечами. — По-настоящему плохие месяцы февраль и март. Сначала ты, а потом он. Остальная часть класса пока еще жива. В любом случае, подробностей я не знаю, потому что был в Лондоне. Лауча рассказал мне эту историю вкратце, когда в Хитроу пересаживался на рейс до Дубаи.
— Дубаи? Что он там делает? Охотится на верблюдов?
— Нет, играет в поло для какого-то там шейха — очень богатого мужика, которому захотелось собственную команду по поло, и он заказал все в Аргентине, включая лошадей. Лауча последние два года профессионально играл в поло, поэтому получил у него работу. Зарабатывает кучу денег, хотя и жалуется на отсутствие выпивки и горячих девочек. Можешь себе представить? Дети этого человека, нашего с тобой возраста или моложе, прилетают в Швейцарию на частном самолете, когда им хочется мороженного или шоколада. В Spr"ungli** в Цюрихе. Теперь ты знаешь, где бывают богатые и знаменитые, да? Не хочешь попробовать?
— Может быть в понедельник, потому что завтра нам предстоит искать пасхальные яйца, — рассеянно ответил я, пытаясь не дать панике выйти из берегов. Правда ли я слышал все те разговоры в Буэнос-Айресе, или мне приглючилось после сотрясения мозга? Люди Конрада явно не из Миссионерской церкви, и он грозился «уладить вопрос», но не могли же они пойти на убийство? Это уж слишком. И что случилось с теми пятью парнями, что напали на нас?
— Эй, Земля вызывает Гунтрама! Где ты витаешь? Некоторые вещи никогда не меняются!
— Извини. Я пытаюсь переварить то, что ты мне рассказал. Бедный Федерико! Я ему очень сочувствую.
— Ты тоже был не на каникулах. Он тебе хоть раз позвонил или написал? А ведь он точно знает про тебя — я сам ему сказал, когда брат обрушил мне на голову новости, но Мартиарена чуть ли не послал меня в ответ.
— Ага, мы расстались не лучшим образом. У нас были проблемы в Венеции, — пробормотал я, не желая вдаваться в подробности.
— Я знаю эту историю. Ты — глава международной наркоторговли! Федерико жаловался мне, какой он белый и пушистый. Ну, Гунтрам, неужели ты думаешь, что я в это поверю? Вот прикол! Боже, да ты не отличишь кокаин от муки! — он фыркнул.
— Я не идиот и знаю, что это такое, — меня раздражало, что все считают меня таким болваном. — Пожалуйста, следи за языком в присутствии Конрада. Он довольно старомоден.
— Ладно, придется вести себя, как в присутствии дедушки. Не волнуйся, я буду хорошим. Все-таки он — босс моего брата… Кстати, хочешь несколько уроков немецких ругательств?
Я рассмеялся.
— Не сейчас. Я пока еще не знаю, куда ставить глаголы.
— Ну и зря, — он озорно подмигнул. — Мы же собираемся обедать в час, правильно? Потому что уже без четверти, и мне надо переодеться.
— Да, извини. Увидимся внизу.
— Оставь мне карту. Не хочется по ошибке забрести в подземные казематы.
— Будущий архитектор должен уметь в любом здании найти дорогу, — хихикнул я. Как же мне не хватает бесшабашных школьных подколок…
Я поднялся в башню помыть руки и принять очередную порцию таблеток. Попробуй не прими — так влетит от Фридриха, что мало не покажется.
Дверь в студию Конрада была закрыта, и мне хватило ума не соваться в логово льва без приглашения.
Спустившись в фойе, я сел на один из стульев и был удивлен, когда увидел, как преобразился Хуан, надев галстук и пиджак. Настоящий джентльмен, а не тот рэпер, которого я встретил на станции.
— Привет, шикарный мальчик. Ты серьезно подошел к переодеванию, — шутливо сказал я.
— Кто бы говорил! Что на тебе надето? Армани?
— Понятия не имею, — признался я. Кажется, какой-то английский портной. — Не пройти ли нам в столовую и подождать там?
— Веди.
Мы вошли в зал, но без Конрада садится не стали. Хуан по-настоящему заинтересовался домом и расспрашивал Фридриха о конструктивных деталях и сделанной перепланировке, который был более чем счастлив удовлетворить его любопытство и даже предложил позже провести ознакомительную экскурсию по замку.
В пять минут второго появился Конрад, неформально одетый.
