— Потому что ты был в коме, и герцог не хотел тебя еще тревожить. Он даже велел найти тебе собаку, для снятия стресса. Животные очень хорошо умеют это.
Я ничего ему не ответил. Горан открыл для меня дверцу, и я забрался в черный бронированный Мерседес-лимузин. Конрад — поклонник Mercedes Guard и обычно пользуется машинами из этой коллекции. Подозреваю, что таким образом он хочет поддержать промышленность своей страны, не говоря уж о Порше и БМВ, на которых ездят его люди. Знаю, я заболтался, но это помогает успокоиться.
Через несколько минут появился Конрад и сел рядом со мной. Горан закрыл дверцу и сел рядом с водителем, а Конрад поднял стекло между нами и передними сидениями.
— Ты сердишься из-за того, что я тебе не сказал?
— Я до сих пор слишком ошеломлен, чтобы сердиться.
Он взял мою ладонь и поцеловал пальцы. Я отстранился.
— Я не мог тебя снова потерять. Боялся, что, узнав о сердечном приступе, ты будешь медленней выздоравливать. Прости, если обидел тебя умолчанием. Я действовал из добрых побуждений.
— Ты даже нашел мне собаку. А если бы сейчас было лето, ты бы запустил дельфина в бассейн? — безучастно спросил я.
— Бессмыслица какая-то… Ты хорошо себя чувствуешь, котенок?
— Я в абсолютном порядке — доктор только что подтвердил.
— Не надо сарказма. Он тебе не подходит.
— С тех пор, как я тебя встретил, я был втянут в расследование, связанное с наркотиками, несколько раз избит и даже изнасилован тобой, пережил один или два сердечных приступа. Думаю, что это ты мне «не подходишь». Моя предыдущая жизнь была скучной и бедной, но зато безопасной, — спокойно сказал я, не заботясь о том, взорвется сейчас Конрад или нет. Я устал от его вспышек, и у меня снова начала болеть голова.
Он ничего не ответил, и я был благодарен ему за молчание. Мы приехали домой, и я не стал ждать, пока шофер откроет мне дверь. Просто вылез из машины, пошел прямиком на кухню, взял Мопси и отправился гулять. В результате я оказался на скамье под деревьями с собакой на коленях.
Внезапно Мопси выпрыгнула у меня из рук и побежала к Конраду, который шел к нам. Великолепно! Даже собака на его стороне.
— Гунтрам, пойдем домой. Для тебя сейчас слишком холодно. Если хочешь покричать на меня, можешь сделать это внутри.
— Я не собираюсь на тебя кричать. Это бесполезно. Ты всегда найдешь, как извратить мои слова, и я буду выглядеть плохим парнем, который заставляет тебя страдать. Разница только в том, что сегодня не будет секса, потому что у меня может случиться сердечный приступ, а умереть во время траха — это «неподходящий» вариант.
— Тогда я буду молчать, пока ты не почувствуешь себя лучше и мы сможем поговорить.
— Мне бессмысленно разговаривать с тобой. Ты всегда оказываешься хозяином положения. Ты умнее и изворотливее, чем я когда-либо буду. Я только могу смиренно ждать, когда ты устанешь и отпустишь меня. Хуже всего, что я не представляю, как жить без твоей любви. Да, несмотря на то, что ты — бессердечный эгоистичный ублюдок, я люблю тебя и не в силах уйти, хотя это самое разумное, что я могу сделать. Любовь бывает более разрушительной, чем ненависть.
— Я пытаюсь измениться. Я не лгал тебе. Просто придерживал факты до того, как тебе станет лучше, — обиженно защищался он.
— Конрад, мы оба знаем, что ты не изменишься. Ты слишком привык вести себя так.
— Я действительно хочу, чтобы ты был счастлив, даже если ты не веришь мне. Пойдем со мной домой. Тебе нельзя переохлаждаться. У меня много обязательств, и я каждый день принимаю жизненно важные решения. Я научился жить с этой властью в руках, и лучшее, что я могу сделать — это тщательно и с добрыми намерениями взвешивать свои решения. Когда я смотрю на тебя, когда ты улыбаешься мне по утрам, я знаю, что все было не зря. Неужели ты осудишь и накажешь меня за то, что я пытаюсь сберечь то, что люблю больше всего на свете?
— Конрад, ты должен перестать обращаться со мной, как с ребенком, — взмолился я, держа его руки, но он высвободился и поймал мои, чтобы поцеловать их. Я грубо вырвал их и спрятал в карманы. — Нет, хватит. Мне не хочется испортить воспоминание о привычном чувстве защищенности в твоих объятьях, — сказал я сухо. Он выглядел растерянным. Минуту или две. И вот уже я увидел по его лицу, что он готов к контратаке.
— Хорошо, Гунтрам. Делай, как знаешь. Собаку я заберу. Сейчас слишком холодно для такого нежного животного, — очень серьезно сказал он, подхватывая Мопси на руки. — Возвращайся домой, когда захочешь.
И ушел.
Я сидел на скамейке очень долго, пока не стемнело и еще больше похолодало. Конрад — испорченный щенок, эгоистичный ребенок, который по какой-то прихоти судьбы привязался ко мне, скорее всего, потому что я похож на его бывшего любовника, единственного человека, который поставил Конрада на место. Я сомневался, был ли он таким скверным, как мне описали — ведь Конрад далеко не ангел. Так или иначе, это не моя проблема, потому что его здесь нет, чтобы занять мое место, и даже если бы он был, я знаю, что не отдал бы ему Конрада.
