Через десять минут Фридрих буквально пинками погнал меня в постель «по прямому распоряжению герцога». Конрад ночевал в одной из гостевых спален.
========== "33" ==========
26 мая
В последнее время жизнь моя довольно скучна. Не сказать, что я сейчас на многое способен, но это вынужденное бездействие угнетает, сводит с ума. Даже проклятые уроки немецкого запрещены. Гунтрам, будь умницей, отдыхай и побольше спи (я взрослый, а не ребенок, нуждающийся в двенадцатичасовом сне). Гунтрам, ешь зелень, поменьше двигайся, не читай ничего сложнее романов, изредка можешь порисовать или поиграть с собакой, но не вздумай ее поднимать — еще бы, в ней целых семь килограмм! Почему вы тогда не завели для меня чихуахуа?
На следующее утро после нашей ссоры… спора? обмена мнениями? (не знаю, как назвать то, что случилось между нами тем вечером) Конрад решил уехать, взяв с собой Михаэля и Горана. Он звонил мне каждый вечер, чтобы проверить, как я. Первое время я разговаривал с ним отстраненно и холодно, но через несколько дней оттаял. Я до сих пор чувствую себя сбитым с толку и расстроенным, но уже не сержусь на него.
Как-то раз ко мне приходила Гертруда, но Алексей не пустил ее ко мне. Я смутно слышал их спор на немецком из комнаты рядом с кухней, где, как обычно, собирались встретиться Алексей и Жан-Жак. Из жалости эти двое иногда зовут меня в свою компанию. Когда крики Гертруды достигли наших ушей, Жан-Жак продолжал болтать, словно ничего особенного не происходило. Да и мне, честно говоря, не хотелось ее видеть.
Когда русский вернулся, я шепотом, чтобы не прерывать страстную оду французского шеф-повара (он убьет меня, если я назову его просто поваром*), воспеваемую белым трюфелям из Пьемонта, спросил Алексея:
— У тебя не будет проблем из-за того, что ты ее не пустил?
— Я не хочу получить нагоняй от Горана. Всем членам семьи фон Кляйст, за исключением Фердинанда, запрещено к тебе приближаться. Если она хочет поговорить с тобой, пусть приходит с мужем.
…Мне очень скучно. Плохо то, что даже если я все-таки что-то делаю, то очень быстро устаю. Несколько раз я пытался что-нибудь выведать у Алексея о Мари Амели, но услышал только: «Ведьма убралась в Гюстров. Если нам повезет, ее там съедят медведи».
Меня дважды навещала Моника и передавала пожелания от друзей Конрада. Князь цу Лёвенштайн даже написал мне короткое письмо своим элегантным почерком. Моника принесла его одним дождливым днем. Я предложил ей остаться на чай, и она согласилась.
— Ты очень нравишься князю, — сообщила мне Моника. — Он целый час обсуждал твое здоровье с Фердинандом.
— Ему известно, что произошло?
— Не знаю, рассказал ли ему Фердинанд. Не думай больше об этой девушке. Учитывая Лозанну, она получила по заслугам.
— Что такое произошло в Лозанне? Все об этом только и говорят… — спросил я, расстроенный тем, что меня держат в неведении.
— Я не должна обсуждать это с тобой.
— Пожалуйста, Моника, расскажи! Я тогда хотя бы пойму, почему герцог так сильно против нее настроен, — я сделал умоляющие глаза. Не одна она умеет хлопать ресницами.
Моника тяжело вздохнула.
— Это некрасивая история. Мне известно о ней от Михаэля, который был там, когда все случилось. Один из Лёвенштайнов, юрист, собрался жениться. Он много лет работал с нами, возглавлял офис во Франкфурте. Карл Йозеф был на два или три года моложе герцога; кажется, они даже вместе учились. Его избранницей стала молодая экономистка из цюрихского отделения банка, он по уши влюбился в нее. Праздновать свадьбу они решили в замке недалеко от Лозанны, где она родилась. Это настоящее чудо, что в сорок лет Карл Йозеф наконец решил жениться — ему всю жизнь не везло с женщинами, — Моника сделала паузу, было заметно, что ей неприятно говорить о том, что было дальше.
— Мы толком не знаем, что там случилось, но за несколько дней до их свадьбы Мари Амели, которой на тот момент было семнадцать, заманила его в постель, а видео затем отослала невесте. Та отменила свадьбу и уволилась из банка, а потом уехала во Францию и прекратила все контакты с Карлом Йозефом. Она чуть не пришибла герцога дверью, когда он пришел поговорить с ней, пытаясь их помирить. Два месяца спустя Карл Йозеф погиб в ужасной автомобильной аварии. С тех пор, как невеста с ним порвала, он пил каждый день, — голос Моники дрожал от едва сдерживаемых чувств.
— Вы его знали?
— Да. Не то чтобы друзья, но он был очень близок с Фердинандом и герцогом.
— Почему она это сделала? Какой ей интерес в сорокалетнем мужчине?
— Не знаю. Возможно, и это только мое предположение, ей хотелось позлить герцога, потому что это он познакомил ту девушку с Карлом Йозефом и считал, что она ему идеально подходит.
— Отчего они так друг друга не любят?
— С тех пор герцог ее на дух не выносит, это правда, но раньше он хорошо к ней относился и даже баловал. Она всегда была своенравным ребенком — наследие Линторффов, как любил говорить герцог. Когда она подросла, ее отцу приходилось с ней нелегко. По каким-то причинам, которых мы не понимаем, ей нравится создавать им проблемы.
