— Что Алексей делает в Афганистане? Это не опасно — посылать его туда? — как бы между прочим спросил я его.
— В Афганистане? Нет, я отправил его в Карачи.
— Тоже не самое безопасное место на земле.
— У Антонова более чем подходящая квалификация. Он должен оценить возможность инвестиций в тот район. В строительство нефтепровода. Котенок, не вмешивайся в мои дела, я тебе уже говорил, — строго сказал Конрад.
— Это же зона военных действий!
— И что? Антонов бывал в местах и похуже. Он не может всю жизнь работать твоей няней. Горану нужно, чтобы он вернулся к своим основным обязанностям. Не беспокойся о нем: Антонов очень хорошо знает те места, политическую обстановку и обычаи. Твоим телохранителем теперь будет Хольгерсен. Слушайся его во всем.
— Нефтепровод в Пакистане? Куда он ведет?
Это, правда, странно. Я всегда думал, что нефть в Иране, но могу ошибаться. География той части мира для меня темный вопрос.
— В Туркмению и Узбекистан, — невозмутимо сказал Конрад.
— Афганистан как раз по пути! Что там делает банкир вроде тебя?
— И что мне полагается ответить? Да, мы финансируем проект длинного нефтепровода по территории этих стран, и пока мы там, свергнем режим талибана и запасемся опием для заседаний Совета директоров? Не, лучше так: я послал Алексея организовать торговлю оружием для бедных талибов*, и заодно мы собираемся отравить местное население, продавая там Кока-Колу, — едко говорил он, раздраженно отбросив салфетку на край стола и все больше и больше повышая голос.
— Не обижайся. Я просто беспокоюсь об Алексее — все-таки он спас мне жизнь, — пробормотал я, совершенно растерявшись от его вспышки.
— Если ведешь дела в неспокойном районе, люди сразу делают вывод, что ты либо часть международной подпольной организации, либо занимаешься теневым бизнесом. Как мне это надоело!
Опустив голову, я промямлил:
— Я не хотел тебя оскорбить.
— Если тебе так важно знать, я расскажу, — сердито гавкнул он.
— В этом нет необходимости, — поспешил ответить я.
Он уже и так в плохом настроении и явно ищет ссоры. Простите, не хочу быть мальчиком для битья.
— Нет, я настаиваю. Большая нефтяная компания из Америки нуждается в финансировании проектов в том районе. Прежде чем я дам им свои деньги, я хочу убедиться, что риски можно контролировать. Алексей очень подходит для сложных задач, он знает там таких людей, о которых обычный нефтяной эксперт, сидящий в Лондоне или Нью-Йорке, никогда не слышал. Для меня мнение такого эксперта стоит немного. Алексей же способен говорить с местными полевыми командирами на их языке. Меня беспокоит территория, по которой должна проходить проклятая труба. Я не верю, что американцы полностью контролируют эту страну. Советы тоже так говорили, и посмотри, чем закончилась их авантюра. Когда ты вкладываешь деньги, важно не только получить проценты за несколько лет, но и вернуть капитал. Тем более что нефтяная компания просит весьма солидную сумму.
— Конрад, я никогда и не думал, что ты делаешь что-то нелегальное. Просто удивился, почему Алексея послали туда, если он всего лишь телохранитель. Отчего ты так рассердился на меня?
— Извини. Мне сегодня потрепал нервы один ненормальный журналист.
— Я думал, ты не даешь интервью.
— Не даю. Он, как ненормальный, орал у входа в банк. По его словам выходит, что я — глава давно забытого тевтонского ордена или ордена тамплиеров, который делает деньги, финансируя международную торговлю оружием, наркотрафик и рабство, только для того, чтобы покончить с масонами и иллюминатами, которые, кстати, контролируют мировых лидеров и планируют уничтожение половины человечества, чтобы насадить Новый Мировой Порядок.
Я рассмеялся:
— Надо признать, что когда видишь всех этих банкиров и промышленников в одном месте, сразу закрадывается мысль, что они планируют что-то нехорошее. Это, случайно, не тот человек из Парижа?
— Тот. Почему бы этим американцам не почитать книги по истории, прежде чем бросаться обвинениями? Да, существует современный Тевтонский орден, но это мирные старики, живущие в Австрии и занимающиеся благотворительностью. В свое время им пришлось покинуть Германию, потому что нацисты преследовали их за католичество и за то, что они не прогнулись под Гитлера. Гиммлер даже позаимствовал их символику для своих церемоний. Старый же орден, образованный в XII веке, начал угасать, когда его гроссмейстер
— Я всегда знал, что ты интересуешься не только деньгами, — полушутя сказал я.
