— Привет, Гути, рад снова тебя видеть. Это Хуан Игнасио. Эй, дружок, поздоровайся с дядей Гунтрамом, — начал он с места в карьер. — ОК, вот подгузник — во всяком случае, так объяснила мне Лусиана утром. Сейчас на нем новый, и пока он не сделает туда что-нибудь больше пи-пи, не трогай его. Когда малыш начнет плакать, сначала попробуй дать ему соску, если он выплюнет, тогда смешай одну меру сухого молока из контейнера со ста пятьюдесятью граммами воды в бутылочке и сунь ему. Это не сложней, чем заправлять бензином бак — парень сам остановится, когда будет достаточно.
И он вручил мне племянника.
— Я ничего не знаю о младенцах, — заикаясь, сказал я, глядя на хихикающего малыша. — Это не смешно.
— Тебе не придется ничего делать. Просто положи его на большой ковер. Подгузники выдерживают до двенадцати часов. Пусть поползает. Если устанет и начнет плакать, тогда уложи его спать на кровать среди подушек, чтобы он не упал. Он умеет сидеть и постоянно ищет неприятности. Следи за ним повнимательней, и проблем не будет. У меня получается, и у тебя получится.
— Хуан, это уж слишком… — возразил я, но он не дослушал:
— Я вернусь в пять с Лусианой, и она исправит все косяки. Вот мой номер. Веселись!
— Теперь ты мне должен много-много своего времени.
— Нет проблем. Я схожу с тобой завтра в Галерею Тейт или в Национальную портретную галерею.
— Этого недостаточно, Хуан. Ладно, сделаю все, что смогу, — вздохнул я.
— Большое спасибо, Гути. Ты — настоящий друг. Теперь я не потеряю работу. Пока.
И я остался посередине георгианского холла с одним младенцем, одним медвежонком, одним жирафом и огромной сумкой, полной незнакомых вещей. Я тяжело вздохнул, а вполне довольный Хуан Игнасио крепко вцепился в мой воротник. Хорошо, что на мне нет галстука. Где в этом доме можно устроить ребенка? Пора вызывать кавалерию на подмогу.
— Хайндрик! — крикнул я, направляясь на кухню.
Дааа, золотые дни Шведской Кавалерии давно миновали. Король Густав Адольф**, должно быть, перевернулся в гробу — при виде младенца Хайндрик спасовал.
— Ну уж нет, я настаиваю, чтобы мои подопечные были хотя бы метр ростом, — заявил он и снова уткнулся в газету, полностью меня игнорируя. Эх, кто же будет воспитывать следующее поколение джедаев?..
С ребенком на руках я отправился в гостиную — там много света, и вся комната застелена коврами. Есть несколько больших диванов и пианино. Но надо следить за двумя папоротниками, малыш может захотеть попробовать их на вкус. Картины висят достаточно высоко, и нет фарфора. А в саду слишком холодно для ребенка. Первый вопрос. Если держать Хуана Игнасио на полу, нужно ли снять с него космический комбинезон? Думаю, да. Вроде бы здесь достаточно тепло. Я положил Хуана Игнасио на ковер, и он немедленно пополз от меня с невероятной скоростью. Шустрый малый…
Поймав его, я некоторое время возился со множеством пуговиц и молний, а потом отпустил его. Удивительно, как быстро он ползал. Его любопытство не имело границ. В какой-то момент парень захотел, чтобы его взяли на руки. Я поднял его, он прижался ко мне, и мы стали осматривать комнату. Эти малыши много улыбаются и смеются, но довольно ощутимо дергают за волосы…
Около часа дня он громко заплакал. Не паникуй, Гунтрам, все под контролем. Пустышка не помогла — он только еще больше разозлился. Тогда молоко. Боже, а у него хорошие легкие… К моему огромному облегчению, молоко Хуану Игнасио понравилось. Он сосал так, словно его неделю не кормили, и где-то в середине мне пришлось силой вытащить соску у него изо рта, чтобы он мог срыгнуть. После этого малыш снова принялся с жадностью пить и, не закончив бутылочку, заснул у меня на руках.
Проблема номер два. Его подгузник потяжелел. Должен ли я его сменить? Есть в этом доме женщины? Увы, горничных отпустили на целый день. Я положил малыша на диван, подгреб подушки (если он упадет, его мать меня убьет) и проверил сумку. Там нашелся матрасик и несколько подгузников. Я собрался с духом. Может, получится, пока он спит и не дергается…
Я положил матрас и салфетки на прекрасный дубовый стол, который каждый день полируют. Ну и ладно — Конрада нет, и он не увидит этого святотатства. Ладно. Пора! Устроив крепко спящего Хуана Игнасио на матрасике, я стал слой за слоем снимать с него одежду, пытаясь запомнить порядок. Так, подгузник сняли, под ним протерли (ну горазд он спать!), новый приладили. Я относительно быстро надел все обратно и отнес его на диван спать дальше.
Проблема номер три. Что делать с использованным подгузником? Хорошо, пора поиграть в юного лорда, потому что оставлять ребенка одного нельзя, да и есть уже хочется. Я позвонил дворецкому, и он немедленно явился.
— Заберите это, пожалуйста. Можно сделать мне сэндвич? Не хочу оставлять ребенка одного.
— Сию минуту, сэр.
Если ему и было противно, дворецкий никак этого не показал. Через несколько минут он вернулся вместе с Хайндриком. Дворецкий оставил мне поднос с теплым обедом: бульон и цыпленок с зеленью плюс что-то вроде пудинга на десерт. Опять больничная еда.
— Ты принял таблетки?
