— Лусиана, даже 9 000 швейцарских франков — это огромные деньги! Отец Патрисио может целый месяц кормить на эти деньги три сотни людей, — шокировано возразил я.
— Так что, Гунтрам, попытайся заработать в этом году тридцать тысяч франков для благотворительности. Подумай, этого хватит обеспечить питание людям на три месяца. А твои друзья по студии будут более чем счастливы, если их работы оценят дороже дамских сумок. Спроси Гертруду, что она собирается делать с деньгами. Если это успокоит твою совесть, ты не увидишь ни цента из заработанного.
Да, он прав. Но всё-таки было бы неплохо предупреждать меня о таких вещах заранее.
Примечания переводчика
Мишленовский человечек — эмблема французской компании Мишлен, производящей шины.
** Густав II Адольф — король Швеции (XVII век), принимал участие в Тридцатилетней войне.
*** Международная корпорация Сотбис занимается в том числе и риэлторской деятельностью в сегменте элитной недвижимости.
========== "8" ==========
31 декабря 2002 года
Вчера Конрад срочно отбыл в свой офис в Цюрихе, пообещав, что вернется сегодня вечером. Взять меня с собой он категорически отказался:
— Нет, ты на каникулах, а мне придется напряженно работать, чтобы разгрести завалы.
Сейчас час ночи первого января. Я совершенно один. На улице только что отгремел салют, а я сижу, уткнувшись в лэптоп. Тоска… Я-то надеялся, что он вернется к полуночи.
С Новым Годом, Гунтрам!
Наверное, я неблагодарный: до девяти вечера меня развлекал Хайндрик. Но потом он исчез в неизвестном направлении, на прощание велев лечь пораньше и попытаться уснуть, если люди на улице не будут слишком шуметь. Ну да, в Кенсингтоне.
Я получил несколько сообщений на мобильник. Первое — от Алексея с традиционным пожеланием «С Новым Годом! Не пей слишком много». Следующее было от Горана: «Хорошего 2003». Похоже, его разговорчивость распространяется и на эсэмэски. Затем позвонили Михаэль с Моникой, и мы немного поболтали ни о чем. Следующим позвонил Фердинанд из Риги, но больше для того, чтобы проверить, не устроил ли я за последние два дня чего-нибудь неподобающего.
От Конрада ничего нет, и, возможно, это означает, что он скоро вернется.
Он не в Цюрихе, как сказал мне утром Фридрих. А где — неизвестно. Его Светлость свяжется со мной, когда у него будет время. Он очень занят и «ты еще не ходил в Британский Музей? Мраморы Элгина заслуживают того, чтобы их посмотреть». Не будь Фридрих пожилым человеком, я бы взорвался. А так пришлось проглотить свою досаду и слушать, как он расхваливает античное искусство.
На часах полвторого. Я иду спать. С новым годом меня.
5 января
От него ни слова. Мое терпение вот-вот кончится, и, клянусь, последствия никому не понравятся! Не удивительно, что Линторфф никогда не был женат. Какая женщина будет терпеть этого эгоистичного, высокомерного ублюдка, который считает, что может исчезать на неделю, не предупредив, куда и зачем он едет! Попробуй-ка так вести себя с женой — сразу познакомишься с ее адвокатами!
Но я — не женщина, и должен терпеть. Делать вид, что всё это в порядке вещей. Что бесит больше всего, так это неоднократно повторенная фраза: «Герцог поговорит с тобой, когда у него будет возможность. Не волнуйся. Всё под контролем».
Настроение прыгает, как на американских горках: от волнения к гневу и обратно.
Чтоб его!
7 января
Вчера утром Хайндрик сообщил мне, что в два часа дня мы отбываем обычным рейсом в Цюрих. Герцог улетел на Dassault, другой самолет тоже занят. О, это первый намек на его местонахождение, который я получил: он в любой точке мира в радиусе 4500 миль от места вылета.
В Цюрих мы вернулись во второй половине дня; было уже темно и очень холодно. Мы с Хайндриком ехали в машине вместе и всю дорогу молчали. Дома нас встретили Фридрих с Мопси. При виде нее настроение у меня немного улучшилось.
— Она скучала по тебе, Гунтрам, — сказал он. — Грустила почти все это время. Жан-Жаку было ее жалко, и он даже стал готовить для нее особую еду.
— Мне тоже ее не хватало, — я наклонился и почесал ее за ушами так, как она любила. Мопси игриво тявкнула, и я погладил ее по животу. — Я буду в библиотеке.
— Герцог приедет в восемь, к ужину, — сообщил мне Фридрих. — Тебе нужно переодеться.
Великолепно! И я еще должен надевать ради него галстук. Это уж слишком!
Подхватив собаку, я одарил Фридриха недовольным взглядом и пошел наверх.
Стоит ли говорить, что Мопси было позволено полежать на кровати, пока я завязывал галстук?
В восемь я уже сидел в столовой и ждал Конрада. Как всегда.
Фридрих забрал Мопси, сказав, что ей пора есть и спать. Даже у собаки в этом доме строгий распорядок дня.
В половине девятого я услышал знакомый шум у главного входа, означавший, что Конрад вернулся. Встречать его я не пошел. Сам придет. Он достаточно взрослый, чтобы найти дорогу в свою собственную столовую.
Он появился на пороге, одетый в обычный деловой костюм; Фридрих следовал за ним по пятам. Не сказав ни слова, Конрад занял свое обычное место во главе стола. Я молча снял салфетку со своей тарелки.
