— Ты и святого сведешь с ума, котенок, — пробормотал Конрад.
— Хорошо, что ты не святой, — хихикнул я, засыпая на нем.
========== "9" ==========
9 января
Завтра утром Конрад должен опять уехать. Назначение — Шанхай и Гонконг. Когда вернется — неизвестно. А я должен остаться дома и по утрам посещать студию Остерманна, раз уж мне нечем заняться. Ну я, конечно, бы мог придумать, чем заняться, но как обычно, моего мнения никто не спросил.
После нашей «примирительной» ночи мы проснулись, держась друг за друга, словно сегодня ожидался конец света. Но жизнь продолжалась. Мы вместе позавтракали, и он уехал в свой офис, а вернулся только в одиннадцать вечера и сразу лег спать.
Сегодня Конрад предложил подвезти меня в Цюрих, в студию. Я сперва очень удивился, потому что не договаривался с Остерманном на это время, но оказалось, что Моника вчера сделала это за меня.
Хотя мне и захотелось побиться головой об окно навороченного лимузина Конрада, должен признать, что провести целый месяц, оставшийся до начала учебы, без него и не выходя из дома, было бы очень скучно.
Приехав в студию Остерманна, я застал там несколько его учениц преклонного возраста. Похоже, было «время бабушек». Он велел мне сесть у окна, где хорошее освещение. «Тут лучше видны все твои косяки», — заявил мне Остерманн. Я с удовольствием погрузился в работу над своим эскизом бытовой сценки с собаками. Несмотря на резкий запах масла и скипидара, писать красками мне нравилось больше — есть время поразмыслить, обдумать дальнейшие действия, что-то исправить. Я до сих пор люблю акварель, и в работе с нею надо точно знать, что собираешься делать, иметь совершенно четкое представление о цели, но масляные краски позволяют тебе лучше исследовать объект.
— Всё, уходим. Уже час. Я не собираюсь тебя кормить обедом. Возвращайся в три или в четыре. Вот тот малый слева, похоже, настоящая чума, — слова Остерманна вернули меня к действительности. Неужели уже прошло столько времени?
— Он из тех собак, которые лают и бегают за лошадьми. Создавать как можно больше шума — его неотъемлемое право.
— Старайся, чтобы напряжение отражалось в том, как он припал на передние лапы. Ты слишком сконцентрировался на его голове, груди и задней части, а все должно выглядеть, как единое целое.
— Ага, точно. Сперва я думал, что это слишком, но вы правы.
— Ты должен найти баланс с двумя другими — с тем, сонным, и с тем, который что-то грызет. И не нажимай так на уголь, или ты все испортишь. Он только для наброска перед красками. Все, иди, потом доделаешь.
На улице меня в машине ждал Хайндрик, одетый в синий костюм.
— Привет. Ну что, по бургеру?
— Об этом приходится только мечтать. Мы в банк. Надень-ка галстук.
Я издал стон. У меня же каникулы! Вздыхая, я принялся рыться в карманах пальто, чтобы найти эту чертову удавку. Не могу поверить — парадный обед! Теперь понятно, почему Фридрих подложил мне сегодня костюм-визитку вместо джерси. Жалобы, что я не способен писать маслом в неудобном пиджаке (может, в XIX веке художники и могли, но я — нет), он не захотел услышать. Единственная поблажка: мне разрешили взять с собой легкий свитер.
Пытаясь срочно избавиться от унылого выражения лица, я вошел в личную столовую Конрада и обнаружил, что стол накрыт для восьмерых. Великолепно! Еще и прием!
Я стоял, морально готовясь к длинному и скучному обеду. Сперва появились Михаэль и Фердинанд в сопровождении четырех незнакомых мне мужчин, и никто и не подумал меня им представить. Меня посадили в середине, рядом с Михаэлем и Фердинандом, который занял место в конце стола. Они стали по-немецки обсуждать «ситуацию с русскими». Михаэль принялся подробно излагать теорию о том, что развивающиеся страны всегда рано или поздно восстают против сложившегося порядка, поэтому необходимо использовать все доступные средства до того, как они станут слишком сильны. Я в изумлении смотрел, как нормальный человек с чувством юмора вдруг превратился в хладнокровного хищника. И ведь он все это серьезно, понял я. Ну, у него докторская степень по астрофизике, не может же он быть полным идиотом.
— Господа, они пока только проверяли наши силы. Наш ответ был корректным, но они решили, что мы успокоились и ничего не замечаем. Как я уже сказал, мы должны сосредоточиться на их легальной деятельности. Таким образом мы подрежем им крылышки, а сами в это время укрепим наши позиции на Востоке, — очень серьезно объяснял он.
— Михаэль, ты мог бы подождать меня, прежде чем объявлять войну, — строго сказал с порога Конрад. Он прошел к своему месту во главе стола и движением руки разрешил нам сесть. Появились официанты, быстро расставили блюда и исчезли.
— Приношу свои извинения, сир. Я не имел намерения превышать свои полномочия, — сконфужено сказал Михаэль. — Мы все еще расстроены из-за румынского дела, но сначала надо усилить наше присутствие на этой территории, — добавил он.
Я сидел, опустив глаза в тарелку — не люблю присутствовать при их деловых разговорах.
