— Мне пришлось использовать все свое влияние, чтобы они потеряли несколько прибыльных контрактов по поставке стали некоторым европейским и американским компаниям. Я был вынужден продлить кредитные линии этим компаниям на очень удобных для них условиях, но невыгодных для меня.
— Сочувствую. Я понятия не имел, — сказал я, чувствуя себя настоящим засранцем из-за того, как вел себя с ним последние дни.
— Ничего страшного, милый. Ты имел право обижаться. Так вот что я хотел сказать: отныне ты во всем должен слушаться Хайндрика, твоя охрана будет усилена. Можешь посещать студию Остерманна хоть каждый день, но никаких других перемещений по городу. Ходить на лекции в университет будешь, но не вздумай покидать учебные помещения без телохранителя.
— Конрад, это как-то слишком. Я ведь не имею отношения к твоему банку!
— Этот человек, Морозов, опасен. Когда он потерял контракт с грузинским правительством, наш основной представитель в Грузии погиб в странной автокатастрофе. Местная полиция ведет расследование, но в твоем случае я не желаю неоправданно рисковать. Однажды я уже чуть не потерял тебя из-за своей самонадеянности, — взволнованно пробормотал он, видимо, вспомнив Буэнос-Айрес. — Пожалуйста, милый, поверь мне и без жалоб сделай, как я прошу. Большинство этих новых богатых русских сделали свои состояния очень быстро и сомнительными способами. Трудно сказать, что там было законно, а что нет. После коллапса в 1991 году многие криминальные организации легализовались и стали получать огромные прибыли. Новое руководство пытается восстановить власть государства, но это займет время. Я имею основания полагать, что следующий шаг Морозова будет вне финансовой сферы, потому что тут ему меня не переиграть.
— Что, если он решит расправиться с тобой? — испуганно спросил я.
— Нет. Это было бы самоубийством для его организации. У него нет достаточно средств и мощи для прямой атаки на нас. Даже если я буду убит, другие займут мое место и отомстят за меня. В этом случае последствия для него и его партнеров будут катастрофические.
— Но ты-то будешь мертв, — шокировано прошептал я. Он прижал меня к себе и стал успокаивать.
— Ничего подобного не случится. Это не первый раз, когда я имею дело с жесткой конкуренцией. Чего только не случалось за последние двадцать лет. Отличие только в том, что сейчас я беспокоюсь за тебя. Мне очень нужны твои поддержка и понимание.
Я попытался улыбнуться:
— Я сделаю все, что ты скажешь и не стану жаловаться.
— Хороший мальчик. Мне надо ехать в Азию по делам; когда вернусь, не знаю. Веди себя хорошо и прилежно занимайся у Остерманна. А мне достаточно знать, что ты доволен и в безопасности.
— А ты? Ты сам будешь осторожен?
— Разумеется. Как всегда. Я никому не позволю лишить меня возможности жить с тобой. Мне было нелегко тебя заполучить, — очень серьезно сказал он, взяв мое лицо в ладони и целуя. — А сейчас ступай. Мне надо поговорить с Михаэлем и Гораном.
— До свиданья, Конрад, — я поцеловал его в ответ.
— Мы увидимся быстрее, чем ты думаешь.
sine die (лат.) — на неопределенный срок
========== "10" ==========
22 января
Сегодня, во второй половине дня я приехал в Давос, на Всемирный экономический форум. Не то чтобы эти ребята жаждали услышать мои идеи, но у меня будет возможность провести несколько часов с Конрадом — он присутствует на нескольких встречах завтра и послезавтра. Этот небольшой городок, рай для банкиров и лыжников, расположен в самом сердце горной местности, и тут сейчас очень холодно — минус 10 по Цельсию! Я совершенно замерз, и это еще не стемнело! Надеюсь, что стены нашего отеля хорошо удерживают тепло.
Приехал я с Хайндриком, но он сразу куда-то исчез, оставив меня в номере с наказом сидеть и ждать. В такую погоду я, конечно же, его послушался. Кроме того, всегда остается риск встретить на улице кого-нибудь из знакомых Конрада, кому захочется поболтать. Нет уж, спасибо.
Сегодня утром мельком просмотрел краткий список участников — Конрад там не упоминался, что меня не удивило, — без имен мировых лидеров, и с тех пор меня слегка потряхивает. Программа форума предполагает участие в публичных обсуждениях, семинарах и закрытых встречах.
К счастью, по словам Хайндрика, в этом году «обычных» демонстрантов в Давосе не будет. Похоже, это здесь самый жуткий ночной кошмар — отчищать яичную скорлупу и желток с поверхности дорогого автомобиля. Не говоря уже о том, что Хайндрику как-то пришлось выбросить в помойку отличное пальто, потому что какая-то девица вылила на него красную краску. Активисты сейчас все в Рио, на общественном форуме, организованном новым бразильским Президентом. И, тем не менее, город напоминает бункер, наводненный различными официальными и частными службами безопасности.
Мы с Конрадом очень давно не виделись. После нашего последнего разговора он бесследно исчез на три недели. В его оправдание могу сказать, что он прислал мне одну или две эсэмэски и три раза звонил.
